Возвращение Орла

Обильная халява и иллюзия освобождения из пандемониума вскрыли кингстоны едва держащегося на плаву Орла…

Николаич полдороги, аккурат до воскресенского поворота, голосил командные лыткаринские песни: «Я многих городов вдыхал сонливый ветер, столицы и углов, далёких от неё, но краше тебя нет на целом белом свете, Лыткарино моё, Лыткарино моё! Лыткарино, Лыткарино…», «Я из Рима уезжаю в русский город Лыткарино…», потом пытался радостно-трагически петь известных бардов, коверкая после пулемётной очереди тостов (песня-тост) всё, что можно исковеркать в четырёх куплетах: «Восемь мальчиков, восемь физиков едут в смерЧь…», – бедный Егоров! Бедный Стёркин! – пока, наконец, под тост за процветание аграрно-ядерного сотрудничества не вырубился окончательно: автобус тряхнуло, и спирт попал не в горло, а прямо в некогда светлые Колины мозги – Николаич рухнул на мягкое сиденье и до самого Дединова в себя не приходил.

А теперь вот блевал под колесо львовского автобуса. Единственный из команды под своим именем, он был, конечно, наиболее уязвим – вражьи духи легко его идентифицировали и, беззащитного, атаковали.

К другому колесу был привален Орликов.

Тимофеич с брезгливым удивлением смотрел на мучающегося коллегу, панически пытаясь совместить своего начальника смены, лучшего физика института, непрерывно фонтанировавшего идеями и – блюющую у колеса скотину… Не получалось – мозг крошился, Кэрролл со своим зазеркальем плакал.

– Может таблеток ему каких?

– Антиблевотика? – Виночерпий с профессорским видом отрицательно качнул головой, – не поможет…

– А что поможет?

– Только коса.

– В смысле с косой?

– Накаркаешь, Тимофеич, – отмахнулся Виночерпий.

Какая-то женщина – старая? не очень… – проходя мимо, покачала сокрушённо головой: «Да кто же творит над вами такое…», – вдруг остановилась (послышался ей жутковатый хохот с вершины тополя, что слева?), втянула голову в плечи, поспешно перекрестилась и, вздыхая, пошла дальше.

Делать нечего, («На кой же чёрт я согласился?!»), попросил отвезти обоих с глаз в примыкающий к правлению барачный корпус, где в этом году селили НИИПовцев.

Всего-то было через дорогу, но первого, Орла, никак не могли запихнуть в «копейку» – вываливался.

– Что ж он так воняет? – морщился Поручик, специально не доталкивая Орликова до сиденья.

– Птица только в небе хороша, а с птицефермой по амбре ни один свинарник не потягается, – Капитан был ещё трезв и глубокомыслен.