Возвращение Орла

 – отмахнулся Капитан.

– Надо было говорить с ним, что ж кулаками? – Николаич всё-таки был интеллигент.

– Говорить? Договоримся скоро… – Капитан хрустнул кулаком, выпуская через него остатки агрессии, – ведь русский же человек, не поляк, не западенец какой-нибудь.

– Считаешь, что русские какие-то особенные? – посмотрел из-под очков, явно провоцируя Капитана на эмоциональную аргументацию, которой ему для своей физико-исторической теории явно не доставало.

– Конечно! – на эту тему Капитан провоцировался легко.

– Вот и лопнем скоро от своей особенности! Я тоже помню, как в детстве распирало – я родился в СССР, я живу в СССР… Такая гордость, ну, просто счастье… – подливал Николаич.

– Разве плохо?

– Погоди… что гордость – не плохо, плохо, что она оказалась не обеспеченна некоей правдой, как деньги золотом. Была бы обеспечена – не расходилась бы сейчас по всем швам.

– Мои не плюются.

– Это хорошо, но, во-первых, в стране не только твой… твои дети, есть и крючниковские…

– А во-вторых, – перебил Капитан, – сами-то крючниковы – не дети! Мне кажется, он, как только родился, сразу начал хихикать.

– Над чем?

– Ну, не знаю… сиськи мамкины не понравились. Представляешь, собака – сосёт, заливается молоком и тут же хихикает: сиськи у тебя неправильные, жилки кривые, вот в Америке сиськи правильные, и жилки ровненькие, в полосочку, со звёздочками.

– Мы будем истинно свободны от влияния чужеземных идей лишь с того дня, когда вполне уразумеем пройденный нами путь… – процитировал Николаич, с недавнего времени собиравший всяческие мудрости о пройденном нами пути.

– Пока уразумеем, они страну до смерти захихикают, сволочи.

Николаич откровенно любовался другом – большим бы мог стать лидером, когда б не сразу бил в морду… хотя, если б не бил, а всё время сдерживался, то стал бы другим человеком, человеком-нелидером… парадокс! Грустно рассмеялся.

– Я бы тоже посмеялся, если б плакать не хотелось.