Возвращение Орла

Капитан окончил МЭИ по специальности «Атомные станции и установки», но главным его институтским опытом было стройотрядовское комиссарство. Он восемь раз ездил в отряды – дважды уже после института, сначала в свой отпуск, который у атомщиков достаточно велик, а потом и вовсе по вызову из МГК ВЛКСМ – и инерция этой увлекательной игры в строителя страны была столь мощна, что и в НИИП он влетел, как на стройплощадку Саянки, сразу присматриваясь, где тут носилки потяжелее. Из комиссара стал Капитаном, с привычными функциями организации вокруг себя активного и справедливого человеческого пространства.

– У Бога забот слишком много, – конечно, Поручик подзадорился и теперь рассуждал с лёгкой менторской ноткой, протирая при этом тряпкой масляный щуп, – ему и за человеком, а их пять миллиардов уже, и за какой-нибудь ящерицей рогатой следить надо, простительно и не поспеть, а у тебя-то всего одна машина, одна, и всё – под рукой – вот тебе карбюратор, вот тебе движок, вот тебе коробка, два десятка гаек и пять шлангов – чему ломаться? Ты, Шура, с этим железом подружись один раз, потому что они железом только прикидываются, это такие маленькие человечки, с которыми надо водиться, будешь с ними водиться – и они будут с тобой водиться, тогда любая машина – вечная.

А так и до Дединова сто тридцать километров за тысячу покажутся… Масло! Посмотри, какой низкий уровень… – он покачал головой.

– Низкий, – с рассеянной улыбкой согласился Капитан – нехитрый приём в очередной раз сработал, – главное, что оно есть, – мыслями он сильно впереди всех машин летел туда, на окскую косу, хотя было заметно – что-то полёт этот если и не тормозило, то омрачало.

– Нет, Шура, главное, чтобы оно было в норме, – Поручик зря не говорил – его «копейка» была старше капитанского запора, но и выглядела новее и работала, как часы. Поручиком он, конечно, не был, но в одной из «Космониад» у Семёна пелось: «А у дворца – иль показалось мне – пронзая взглядом всех красавиц света, сидит поручик Волков на коне, усами поправляя эполеты».

Вот и стал Серёга Поручиком. К тому же он был всегда достойно спокоен, как и подобает настоящему мастеровому человеку, но женщинам, конечно, в этом виделось достоинство другого рода, и поэтому они его любили сильнее, чем он их (он их тоже очень любил, но они – сильнее), и всё это здорово работало на образ бравого ловеласа-поручика из народного эпоса. Но больше, чем ловеласом он всё же был технарём.