Возвращение Орла

 – тут же встрял давно прислушивающийся к разговору Африка.

– Только по-правильному, по-русски – Исус.

Великий физик хотел было рассмеяться, но вдруг как бы оторопел: как бы помимо его воли главная картинка мироздания так переворачивалась в его голове, что на некоторое время он выпал из разговора.

– Это как посмотреть… по-русски. Иисус тоже по-русски, – держался за привычное православный неофит.

– Эх, Женька! Говорю же: видеть надо, а не токмо смотреть. Можно ведь посмотреть, а ничего не увидеть.

– Как же видеть, если не смотреть?

– Соображай… мозгами-то, – шамковато улыбнулся Сергей Иванович.

– Разве это не одно и то же – смотреть, видеть…

– Да ты послушай слово-то, чай, русский. Вникни!

– У тебя, дед, третье горло не открылось? – огрызнулся Африка. – Мимо кайфа, мимо радости сразу в мудрость?

– Какая там мудрость, это всё радость.

– А как же сказали: «во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь»?.

– Дураки сказали, или враги для дураков, или они просто радоваться не умеют, или очень уж не хотят, чтобы другие радовались… всяко может быть. Сами-то они, небось, мудрые…

– Правильно, Сергей Иванович: знание – сила, а мудрость – радость, – Аркадий был всегда на стороне старика.

– Погодите, – перебил всех вышедший из своего ступорка Николаич, – а как же увидеть то, что ещё не явлено, то, что ещё невидимо? Как же новые вещи из твоей сущи вытягивать?

Дед вздохнул.

– Непросто… Дети могут, или во сне бывает, или вот… – постучал корявым пальцем по кружке. – А так только особые люди, взор у них чистый, вострый, за явленные уже вещи не цепляется, мирское, как нам, этим видунам не помеха.

– Есть сейчас такие?

– Как не быть, творилы… – вздохнул, – Да, словом ещё можно: правильное слово родится, а за ним и вещь объявляется, это самый прямой ход.

– Вначале было слово? – воскликнул, услышав знакомое Африка.

– Не глазами видели, а словами? – многозначительно хмыкнул Семён.

– Так. Иное слово поглазастей любого бинокля будет… затем они и появились, слова, ими прежние силачи из сущи вещи изымали… не лясы точили.

– Вот ведь: есть же русское слово – сущь, и по смыслу, и по… сути, – сокрушался Николаич, – а у нас «вакуум», и будь хоть он трижды творящий, сути-то не выражает.

– Что это такое ваш вакум? Пустота?

– Ну, не совсем пустота.