Возвращение Орла

– А ведь я в Крыму и не был, – удивлялся Капитан, – не был… до этого не был! – оглядел берег потянулся, и крикнул что было голоса, – не-е бы-ыл! – секунд через пять правый берег гулко откликнулся: «Не-е бо-о».

– Ты чего?

– Ничего, ничего…

– Но и это не помешало вам выпить? – Семёну было уже завидно, что не участвовал в произошедшем на косе в его отсутствие.

– Это – не помешало. Выпили, но склока началась сильная.

– Что так?

– Первый севастопольский камень освятить собрались… вон он лежит, около катушки.

Около стола-ондулятора между двух ящиков действительно лежал внушительный булыжник не меньше центнера весом – откуда?

– То есть – обмыть?

– Обмыли-то без склоки, а вот по какому обряду освящать – заспорили.

– Да и не заспорили бы, если не Африка. Как заорёт: вспомнил!

– А что, если вспомнил… Мне же днём Катюха, – Катя, подтверди! – сама сказала: раскол сегодня, клятвы на староверов наложили.

– А ты что, разницу знаешь? – удивился Семён.

Катя оторвалась от своей работы и в упор посмотрела на Африку.

– Знаю… уже знаю.

Но в этот момент, оставив троих смотреть друг на друга, опять всплеснулся вопросом опоздавший Николаич.

– А как он исчез, как? Утонул?

– Тебе же сказали – исчез.

– Ага! – Николаич отошёл в сторонку что-то соображать.

– Тут мы и разделились… в смысле – раскололись.

– А ты, значит, Лазарь?

– Ну, так – Лазарь, Фёдор и Епифаний… всем известно, – и с опаской огляделся: никому ничего до сего дня ни про какого Епифания известно не было, – Капитан и Поручик за Никона.

– По алфавиту, что ли?

– По убеждениям! Мы вокруг камня во так пошли, а эти – против. Они же не понимают…

– А камень-то откуда? Я уезжал не было.

– Африка откуда-то приволок.

– Я для бани… наверное… – вспомнив реалии, почесал затылок Африка.

– А сказал – краеугольный!

– Какой же он краеугольный, почти круглый.

Поручик попробовал сдвинуть камень с места.

– Как ты его нёс? Его же с места не сдвинуть, ну-ка, подними.

Африка только почесал репу: нёс? Не нёс?

– Тихо, тихо… а Николаич за кого был?

– Да он только в Пустозёрске проснулся.