Возвращение Орла

– Ну и что тут? – Семён, чтобы загладить неловкость, стал рассматривать.

– Корабли, лодки….

– Написано-то что?

– Да вот читаю… Не-бы-ва-е-мое бы-ва…

– «Небываемое бывает»?

– Похоже.

– Ерунда какая-то. Небываемое на то и небываемое, что его не бывает.

– Бывает, и небываемое бывает, и даже немыслимое. Ты про старикашку по фамилии Черчилль слышал?

– При чём тут Черчилль? Медалей таких не бывает, – гнул своё Африка.

– Если само небываемое бывает, то что ж медали не быть?..

– Чего он так сиганул?

– Понял, какие мы эксперты, – Семён убрал фотографию в карман.

– Нет – милиции боится тот, чья совесть нечиста.

– Теперь и ты будешь бояться, справился с ребёнком.

Африка вздохнул…

Катя вернулась быстро – не догнала.

– Что за пацан?

– Не знаю. Наш, местный, несколько раз видела его… и всё. Ладно, идите…

Физика прекрасного

…Женщина такой же знак, как и бесконечность, с помощью этой мнимой величины мы решаем уравнения этой жизни со многими неизвестными.

В. Розанов

Вышли, какое-то время смотрели на одинокий ржавый купол церкви Воскресения.

– Вот, Женя, каких девушек нужно брать в жёны… – Все они, кроме самого младшего Аркадия и самого старшего Виночерпия были разведёнными, как спирт перед большой пьянкой. Причём Африка – дважды.

– Или не брать.

– Или не нужно…

– Или не в жёны.

– Ладно, наливай. За Воскресение, – кивнул Семён на церковь.

– За воскресение… Подначиваешь, про клеммы, про клятвы… а ты на пасху в церкви был, русский?

– А ты – был?

– Я-то был.

– На прихожанок, поди, пялился?

Африка вздохнул: грешен, пялился. Два инстинкта – древний половой и новый религиозный делили его душу по кривой волнистой, волнительной линии. «Бабу бы, господи Иисусе!» – был его лозунг. Словом, не отец Сергий. Сманеврировал:

– А почему это про церковь – кстати? Или ещё какой праздник в этот день?

Семён вздохнул:

– Ты бы хоть почитал чего-нибудь по религиозной теме, для общего понимания.

– Пробовал, ерунда. Я так, напрямую. Так какой праздник в этот день?

– Не в день.

– В год?

– Не в год, в целую тысячу… Давай, христьянин, вон, к колонке, разбавим

Женька подрулил к колонке и сквозь недовольство собой спиной почувствовал умилительную радость Семёна. «Да не любовь же у него к этой мышке? А если любовь – при чём тут Лёха? Запутался я с ними…».