Журнал «Парус» №88, 2021 г.

Но три месяца назад Тишка, ради смеха, отрядил посыльного пересчитать деревья – и внес их в опись. Он ожидал взбучки, но не мог удержаться от некоторой фронды в отношении армейского абсурда. Каково же было его удивление, когда строку с деревьями стали вписывать в рапорты и остальные дежурные по штабу, а за исключение таковой строчки из своего собственного рапорта он однажды, неожиданно для себя, получил внушение.

Было это так. Заканчивая рапорт, Тихон сидел, сгорбившись, в своем предбаннике, когда неожиданно вошел Гоблин.

– Сиди, сержант. Что, готовишься к сдаче дежурства? Не рано ли? Всё проверил?

– Так точно, товарищ полковник! – молодцевато отрапортовал Тишка.

– Точно всё? Ну-ка, дай журнал…

Гоблин перечитывал рапорт, сравнивая его с предыдущим, одобрительно кивал.

– Хороший почерк, сержант Радкевич. В штаб писарем не хочешь?

Отвечать на такое предложение прямым отказом означало надолго вызвать подозрения начштаба.

– Я бы с радостью товарищ полковник, но пишу медленно.

– Почему?

– Перед армией был перелом лучевой кости, товарищ полковник, и теперь рука плохо справляется с мелкой моторикой.

Тихон знал, как отмазываться, однако, похоже, переумничал с фразой.

– А почему у вас, товарищ сержант, не внесены в опись деревья? – отчетливо выговаривая каждое слово, как всегда, когда что-то ему не нравилось, заговорил Гоблин. – Мелкая моторика не позволяет переписать из предыдущего рапорта? А может, вам просто лень? Скорее всего – лень. Вам лень записать и лень проинспектировать вверенный вам участок!

Тишка молча ел глазами начальство.

– Рапорт переписать! Доложите вашему комбату, что я сделал вам замечание, – и Гоблин выскочил из штаба.

Именно в тот момент Тихон и решил для себя раз и навсегда: «Ну его, писать пером, чтобы потом до дрожи моторики размахивать топором». Но потом, к сожалению, легкомысленно забыл про свой собственный вывод. С той же легкой Тишкиной руки в рапорте появилась в дальнейшем еще пара смешных, с гражданской точки зрения, но принятых начальством части на ура нововведений.

А теперь вот добавился еще и подсолнух…

2.

Тишка сидел на стуле и качал, в такт заоконному «Прощанию славянки», ногой. Марш отзвучал, и по паркету в коридоре загрохотали сапоги заступающего наряда. Послышался бодрый голос Женьки Бородулина:

– На месте стой, нале-во! Принять наряд!

Затем в каморку просунулась его жизнерадостная конопатая рожа.

– Здорово, Тишка. Гасишься?

– Привет, Жендос.