Журнал «Парус» №88, 2021 г.

 – Как пропустил? Почему на корню не изничтожил? И почему он, гад, вообще так вольготно раскинулся на вполне себе уставной клумбе? Теперь вот следи за ним…»

Тихон опасливо выглянул из-за угла штаба. Подсолнух торчал на клумбе. Понятно: резать его возле штаба – дураков нет. Тем более, днем. В части каждый знает, кто такой полковник Соскин, знает, что без его ведома тут не то что подсолнух, василек расти не будет. Значит, подсолнух растет санкционированно, и нечего на него покушаться. Да и невелика добыча, чтобы осложнять и без того суетную армейскую жизнь.

Да, но это днем… А если ночью?

Ночью желающих досадить ненавидимому всеми Гоблину всегда было более чем достаточно – в основном из числа гуляющих в соседнем «Залёте» офицеров. Но подсолнух, как назло, рос прямо у окна, за которым круглосуточно бодрствовал оперативный дежурный. Только самый отчаянный ловкач мог отважиться на опасный ночной трюк. Тем более что «опер» наверняка тоже получил от Гоблина соответствующие указания и будет глядеть в оба.

Строго говоря, до наступающей ночи Тишке совсем не было дела. Его наряд заканчивался сразу после развода, в 19.00. После этого следовала формальная сдача инвентаря, территории и учет недостатков.

Недостатки были одними и теми же: перегоревшая лампочка в кладовке, скол на писсуаре, трещина на стекле в приемной командира, неопечатанный «черный ход» и прочая мелочь. После подписания стандартного и от веку никем не перечитываемого рапорта приема-передачи дежурства следовал короткий доклад «оперу».

И – в казарму, отдыхать и отсыпаться. Недолгие, зыбкие радости в суетной службе сержанта учебки.

– Дежурный! – из раскрытого окна высунулся старший помощник начштаба подполковник Марконин, – зайди ко мне за книгой нарядов!

Марконин, на первый взгляд казавшийся сухим, как гриб и строгим, как топор, был, в сущности, неплохим мужиком. Свои хорошие качества он тщательно скрывал. Несмотря на напускную его строгость, подполковника в части любили. Косвенно эта любовь выражалась в том, что Марконин имел сразу два прозвища – и прозвища эти, несмотря на ироничность, были добрыми и необидными.

Первое, более употребляемое, было – «Радионяня», по названию известной детской радиопередачи. Оно произросло от фамилии офицера, созвучной с фамилией знаменитого изобретателя радио Маркони. А «няня» добавилась к радио уже потом, намекая на назидательные педагогические нотки, с которыми Марконин обычно обращался к подчиненным.

Вторым прозвищем было «Чапаев».