Журнал «Парус» №87, 2021 г.

То ей снится пожар, то ковчег,

То растерзанный взрывом ребёнок,

То вода из отравленных рек.

Засыпай! — Далеко до рассвета.

Лишь бы ты до него дожила.

…Спит земля, зябко кутаясь в лето,

От которого мало тепла.

* * *

Ячеи дождя качаются. —

Кто-то вяжет эту сеть.

У меня не получается

Даже ниточку поддеть,

Чтобы выплыть,

Чтобы вынырнуть,

Не запутавшись в траве,

К солнцу, к свету,

К небу синему

На минуту иль на две,

Убежать от этой сырости

Хоть в какой-нибудь Магриб.

Эй, рыбак небесный, смилуйся,

Отпусти на волю рыб!

…За окном привычно хлюпает,

И в Магрибе скоро дождь.

Да куда ты, рыбка глупая,

Из России уплывёшь?..

* * *

Пойдём обратно. Холодно и сыро.

Неужто вновь придётся зимовать,

Топить жильё, в несовершенстве мира

Своё несовершенство укрывать?..

А может быть, отложим все печали

И в лес нахлынем с самого утра,

Где листья не совсем ещё опали

И голос только пробуют ветра.

Хотя видны зловещие приметы,

Мне радостно: пока ещё со мной

И яркий куст, и этот полдень светлый,

И муравей на горке травяной.

Плач по журавлю

Сколько лет проживу в ожидании зим,

В ожидании новых утрат?..

Почему не сказал мне: «Давай улетим!»

Отчего не позвал меня, брат?

Травяная рубашка твоя коротка.

Не сумела её доплести.

А у берега плещет крылами река.

Или небо в Господней горсти?

Ранний снег застилает дорогу в поля,

И пора возвращаться домой.

Только чудится мне дальний крик журавля

Между тающим светом и тьмой…

* * *

Есть время для ветра и снега,

И горькой последней любви,

Неяркой, как низкое небо;

Как лес, где молчат соловьи,

Пустынной, безлиственной, странной.

Но вдруг из-за каменных туч

Пробился, блеснув над поляной,

Случайный рассеянный луч.

Глядишь в осветлённые дали,

И сердце плывёт, как река.

Для поздней любви и печали,

Быть может, есть время пока.

* * *

Моё синичье царство не достанется

Теперь уже, наверно, никому.

Осталось мне смириться и состариться,

Переходя в неведомую тьму.

Но лёгкий стук за окнами послышится,

И хитрый глаз уставится в лицо.

И я пойду, пока живётся-дышится,

С тарелкой корма к птицам на крыльцо.

* * *

Мне захотелось выйти в тишину,

Сбежать в неё от внутреннего шума.

И вот стою, и на меня одну

Со всех сторон, по-зимнему угрюмый,

Глядит декабрьский лес:

— Зачем ко мне?

Печален я.