Журнал «Парус» №87, 2021 г.

Пускай она поживет у папы с мамой пару недель, проведает родственничков!

Гарик с воодушевлением согласился принять свою любимицу на постой. Даже денег не взял, предложенных ему на покрытие расходов по кормежке. Но когда, вернувшись с югов, Вадимыч и исскучавшийся по Дашке сынишка подъехали к собачею на машине, чтобы забрать свою сенбернаршу, Гарик торопливо, виноватым голосом поддакнул:

— Да, да, поехали, заберем! Это за городом, у предков моих на даче.

По дороге стал рассказывать:

— Веришь — никогда с таким не сталкивался, даже подумать не мог…

— С чем не сталкивался? Да говори ты, не тяни!

— Вы уехали, привел я ее, пустил освоиться во дворе, вспомнить былое… Потом открываю вольер, выпускаю ее мамашу.

Радуюсь, как дурак. Праздник, думаю, сейчас будет у зверья, такая встреча…

— И что? — в нетерпении воскликнул Вадимыч.

— Видел ты ее, когда она Мазохиста чуть-чуть не удавила? Так вот, мамаша ее в десять раз страшнее сделалась. Да как ухватит доченьку свою любимую за морду, как давай ее трепать! Я кричу: «Рена! Рена!.

.» Какая там Рена! Насилу лопатой дочку от мамаши отбил. Хорошо еще, лопата под руку подвернулась, а то не знаю, что вообще от Дашки бы осталось…

— И сильно покалечила? — обмирая душой, проговорил Вадимыч.

— Увидим. Сам неделю уже там не был. А оно ж все-таки подживает…

Дашка, угодливо размахивая хвостом львицы, вышла к ним потерянная и смущенная. Будто не знала, примут ли ее теперь обратно, такую уродину… Шрамы от заживших почти полностью ран смотрелись на собаке лишаями.

Всю ее голову, всю морду покрывал лишайный этот узор. Кое-где еще виднелись подсохшие темные струпья. Ухо Дашки было разорвано, как и веко на правом глазу, что придавало ее внешности какую-то пиратскую кривоватость.

— Если что, — словно упреждая возможные упреки, поспешил Гарик, — если что, я тебе деньги, которые за нее, верну. Мои уж снова привязались, жалеют отдавать…

— Ну, что ты! Как это! — отверг Вадимыч. — Мало ли что случается… Какая бы ни была, а она наша.

Правда, сынок?

А сын в тот же день уже расписывал в красках дворовым приятелям, в каких ужасных сражениях участвовала его Дашка и как героически побеждала. Впрочем, щекочущей тщеславие привилегии прохаживаться с собакой, ведя ее на поводке, Антон был лишен. Лишен уже давно, сразу же после опыта с Мазохистом. Члены семьи тогда воочию убедились, в сколь грозное существо способна превращаться их охранница, будучи разгневанной.