Журнал «Парус» №87, 2021 г.

 — Ну как же так можно себя вести!»

При этом она любила мальчика больше, чем всех других, играла с ним больше, чем с кем бы то ни было и, заступаясь за него на улице, не задумываясь, отдала бы жизнь.

И все-таки никуда не уходило и соперничество за место в общей стае.

Однажды, когда Антон, надутый, сидел на диване с низко опущенной головой и настырно огрызался в ответ на замечания матери, собака с миной благородного возмущения приблизилась к нему и, разинув пасть, вдруг оказавшуюся непомерно огромной, забрала в нее всю его голову.

Правда, это было проделано с такой влюбленной мордой, что даже мама, сидевшая рядом, не испугалась — было понятно, что Дашка намеревалась лишь вразумить, ничуть при этом не причинив вреда.

Но отрок проникся. И впредь воздерживался от слишком явных «выбрыков».

С удивляющей регулярностью собаку проведывал Гарик. Поначалу словно бы инспектировал — достаточно ли комфортно ее устроили. И всегда в качестве своеобразного гостинца приносил ей порцию ласки. А потом все члены семьи стали замечать, что он и сам скучает по тому же самому.

Встретив их на улице, он, в затрапезном своем одеянии, плюхался на колени, чтобы обнять свою бывшую львицу, и с выражением счастья на лице принимал облизывания.

Когда Дашке исполнился год, в самый день ее рождения Гарик привел к ним в дом, по предварительной договоренности с Вадимычем, некоего Мазохиста, который подрабатывал ролью «чужого» при обучении собачек охранным навыкам.

— Странная какая-то кликуха, — покачал головой хозяин.

— А он любит, — посмеиваясь, пояснил Гарька, — чтобы его кусали побольней!

Дашку оставили одну в квартире, к чему, собственно, ей было не привыкать. Затем, — на достаточном отдалении от дома, чтобы она не слышала, — Мазохисту вручили ключи. Оставаясь в своей обычной одежде, он лишь натянул на левую руку муфту из ватного, в три слоя, рукава.

— Хотя бы еще куртец защитный накинь, — посоветовал ему Гарька. — И штаны бы не помешали. Не куда-нибудь идешь, а к моей любимице!

— Напугал! — надменно парировал профессиональный «нехороший человек».

— Ну, сам смотри, — не стал спорить собачей. — Только потом, чур, без разговоров!

«Чужой» крадучись поднялся по лестнице. За ним, на цыпочках, прошли поближе к лестничной площадке Гарик и Вадимыч. Изображающий роль домушника повозился, орудуя незнакомыми ключами, открыл замок. Потом, настороженно озираясь, приотворил дверь и скрылся в квартире.

Секунды тянулись томительно.