Отравленная жизнь

И тут ее будто окатило горячей волной. Эта трава, это толстое, выщербленное топором бревно, на котором, наверное, кололи щепу для самовара… Она помнила его! Там, на уничтоженной картине, среди кустов малины… Оно лежало там, но было нарисовано в другом ракурсе! И год написания картины был тот же самый. А вот день, наверное, другой. На уничтоженной картине солнце закрывали мглистые, грозовые тучи. А на этой неба вовсе не было видно, но по всему понятно – в тот день не было ни облачка.

У девушки от волнения задрожали руки.

Она и сама не знала, почему так разволновалась. Конечно, она узнала местность, но как ей это поможет? Ведь на этом портрете больше не было никаких пейзажных деталей. Только трава. Что скрывалось за темным пятном на уничтоженной картине – Саша так и не знала.

– А, вот это у него ничего себе получилось! – раздался у нее за плечом голос Альбины. Саша так и подскочила, она успела забыть обо всем на свете.

– Приличная вещь, только мне не подходит, надо что-нибудь более нейтральное, – Альбина вернулась с ворохом старых газет и теперь очень ловко перекладывала отобранные картины бумагой и сворачивала их в рулоны.

 – Я вам вот что советую – предложите старухе за нее рублей триста, а если не согласится – торгуйтесь. Ловите момент, такое может больше не повториться.

Саша не ответила ей. Так и не выпуская из рук портрета, она вышла на кухню. Нина Дмитриевна возилась, собирая обгоревшие тряпки в черный мусорный мешок.

– Я выбрала, – сказала Саша, показывая женщине картину. – Сколько вы за это возьмете?

Нина Дмитриевна выпрямилась и замученно взглянула на портрет:

– А, это… Ну, сколько дадите.

И тут Саша не выдержала. Она понимала, что говорит во вред себе, но так и понеслась:

– Да как же вы не видите, что это замечательная картина? Почему вы так небрежно к ней относитесь? Много я, правда, дать не могу, но я сама художница, и мне обидно, что этот каторжный труд ценится так дешево!

Нина Дмитриевна виновато улыбнулась:

– Милая, да я же в этом не разбираюсь… А насчет художников… Вы уж меня простите, но когда год за годом видишь, как этот ваш замечательный художник сводит племянницу с ума… Издевается над ребенком… – У нее перехватило горло, и она больше не улыбалась.

Закончила женщина с трудом: – Начинаешь все это ненавидеть. А картина, наверное, правда хорошая. Берите, если нравится. Я не знаю, сколько это стоит.

Саша молча полезла в карман куртки, достала кошелек и чуть было не вынула оттуда стодолларовую бумажку.