Обратный отсчет

Только у третьего по счету светофора Ирма наконец нарушила молчание, заметив как бы про себя, что не представляет, как Людмила по возвращении оправдает свое молчание. «Если она, конечно, вернется, – подумала она, не дождавшись ответа. – Я-то видела ее глазки, сразу поняла – та еще штучка. Наверняка повесилась на шею какому-нибудь новому мужику, а с Димкой даже попрощаться забыла. Эти тихие белые мыши – все такие».

Татьяна чувствовала, что подруге очень хочется поговорить, но хранила молчание, снова и снова давая себе слово никогда больше не ходить к этой гадалке и ничего не говорить сыну.

* * *

– Первое, воскресенье. – Марфа зябко куталась в свой китайский халатик и мелкими глотками пила горячий кофе. – Дважды выходной. Ненавижу выходные, а ты?

– Я их люблю, – удивился Дима, размачивая в кружке сухарик. Люду эта его привычка почему-то раздражала, Марфа же не сказала ни слова. – Можно поспать.

– Спать хорошо, когда дел нет, а если нужно что-то срочно провернуть, выходные прямо бесят! – твердо сказала молодая женщина.

 – А мне постоянно что-то надо сделать. Сейчас вот Людку искать. Боюсь, что многие уехали на дачи, а мобильные выключили. Ну ничего, кое-кого найду. Слушай, о каких все-таки деньгах ты говорил вчера? Так и не расколешься? Или пошутил?

Он чуть не поперхнулся. Вчера Марфа с трудом отпустила его спать, все мучила вопросами, допытываясь правды. Ему с трудом удалось от нее отделаться, и было все труднее хранить данное Люде слово – очень хотелось все рассказать.

Именно Марфе – она бы сразу поняла. Он и проговорился-то о деньгах, скорее всего потому, что хотел исповедаться… Но последней черты переступить не мог. Сказанное прозвучало бы дико. И потом… Ведь он дал слово.

– Я не шутил, – сдержанно ответил он. – И очень жалею, что вообще об этом упомянул. Но… Вырвалось. Было очень тяжело на душе.

Марфа внимательно смотрела на него, и в ее выпуклых зеленоватых глазах читалось напряженное ожидание.

– Лучше бы ты и правда ничего не говорил, – сказала она, не сводя с него взгляда.

 – Я только об этом и думаю. Неужели ты не понимаешь, что, может быть, губишь ее своим молчанием?

– Может быть, но… Нет. Я уверен, что нет. Об этом знали только она и я и еще один человек, но его можно не брать в расчет.

– Ты сводишь меня с ума! – Женщина неожиданно протянула руку и схватила его запястье. Он снова удивился тому, какими жесткими оказались эти тонкие белые пальцы. – Никаких денег нет!

Он молчал.