Волшебный магазин

Опять Ялта

Казалось, прошел век с той Ялты, а ведь всего пять лет спустя они приехали в город своей первой встречи. Купили обычные путевки и приехали. Был летний сезон, и Ялта была забита знакомыми людьми – иногда просто лицами, которых где-то встречали. Может, на телеэкране. Саша многих знал.

Они мечтали вернуться в город их первой встречи, чтобы вернуть тот электрический ток, который тогда их ударил.

Жили у себя на горе и спускались по канатной дороге. Но все было другое. Не хватало той атмосферы творчества, споров, общения, всего того, что составляло тогда смысл.

Саша уверял, что им должны были дать его прежнюю комнату, но не дали. Упорства в достижении цели ему было не занимать. Он обнаружил пару – мать и дочь из провинциального города, которые занимали именно ту комнату, в которой он когда-то писал свою пьесу, которую поставили, кстати, в хорошем театре. Для Туси комната значила иное – как ждали народного артиста Толю и не дождались. Такую ерунду Саша не помнил.

Короче, он уговорил мать и дочь пустить их на минуту – зашли они в эту комнату, коротко ввели недоумевающих жильцов в курс дела – и ничего не почувствовали.

Поблагодарили и ушли на свой этаж.

А ведь приехали писать. Саша предпочитал писать ручкой в тетрадях, похожих на амбарные книги, – их продавали только в Питере.

Таня любила стучать по клавишам пишущей машинки. Но Саша писал постоянно и даже клал возле кровати листок с ручкой – чтобы ночью записать мысль.

И вдруг ее осенило – она обманула его, она сыграла роль талантливой пишущей молодой женщины. Тогда еще наметилась некая мода – жениться на молоденьких писательницах и ждать, когда у них начнется слава и как следствие слава мужьям, которые гордились ими. Она его обманула, а он ей поверил.

Только одна ее подруга упрямо твердила: «Пиши, пиши, пиши, не жди ни одобрения, ни денег, просто пиши. Ну хоть для меня – я буду твоей единственной читательницей».

На пляже обсуждали крушение южнокорейского «боинга» – ох как оно еще аукнется руководителям страны. Уже дули ветры перемен, но не каждый это чувствовал. Казалось, бесконечно будет длиться это безумие.

Опять «и потянутся дни»…

Да скажи им тогда, что вся страна со своими коммунистическими идеалами рухнет в одночасье, – кто бы поверил? Пророки молчали. Это они только потом начнут пророчествовать, задним числом.