Дыхание

Может, поедем? Я буду ещё в городе, заеду потом к Марине. Сейчас как-то не очень удобно общаться. Ей надо принять…принять вот это всё… – Вадим посмотрел на сидящих. Люди уже выпили и, как это обычно бывает, начали общаться между собой. Где-то даже слышались смешки. «Люди остаются людьми, – думал Вадим. – Смерть, пусть даже очень хорошего знакомого, всегда уступает место повседневности. Жизни. Они ведь ещё живут».

– Да, давай двигать отсюда. Ты прав. Пойду, попрощаюсь с Мариной и её мамой, – услышал он голос брата.

Саша двинулся вдоль столов. Вадим заметил, что люди начали понемногу расходиться, хотя некоторые, выходя на улицу с раскрасневшимися от алкоголя лицами, покурив, возвращались обратно. «Как обычно, начали с печали, а продолжают, как заурядный банкет»,– подумал Вадим. Он увидел, как Марина, привстав со стула, разговаривает с Сашей. Потом, заметив Вадима, знаками показала ему – позвони. Вадим решил подойти.

– Марин, поедем мы уже. Давай послезавтра заскочу, перед отъездом. Там спокойнее будет, сейчас здесь суета сует… Хорошо, Марин?

– Да-да, всё нормально.

Спасибо, что приехали. Хотя… иначе быть не могло. Давай, Вадик, заезжай, поговорим, может, отпустит на душе, – Марина опять беззвучно заплакала.

На улице совсем стемнело. «Хотя для Питера, – подумал Вадим, – это, скорее не темнота, а какая-то глубокая серость». Февраль был не сильно морозным, высокая влажность давала о себе знать, опять холодная вата начала проникать сквозь небрежно завязанный шарф. Братья шли к машине, когда сзади кто-то окликнул Сашу.

Обернувшись, увидели Джерри, быстро шагавшего к ним.

– Друзья, давайте созвонимся на днях. Продолжим общение. Всегда интересно поговорить с предпринимателем из глубинной, так сказать, России. Да и политические фигуры тоже интересуют, – Джерри улыбнулся и дотронулся рукой до плеча Саши.

– Конечно, Джерри, времена такие, надо знать ситуацию и настроения, верно? – Саша тоже начал улыбаться. Только улыбка эта показалась Вадиму неестественной.

Сели в машину.

Молчали. Вадим вдруг опять ощутил прилив усталости, подумал: «Чего это я? Надо энергичнее, бодрее смотреть на всё, что вокруг. Ну да, Павлик умер. Все умрём, как говорится. Конечно, всё это так неожиданно… потому и страшно. Но надо дальше идти, дальше…Что у меня там в конторе? Просил сегодня до десяти вечера не беспокоить, послушные какие все… не беспокоят».

Вадим начал думать о конторе. «Конторой» он называл офис, который они арендовали в центре Архангельска.