Это было с нами

Учительница остановилась рядом со мной, а я демонстративно стала разглядывать свои наручные часы, думая: «Было бы чем поздравлять там: цветы, конфеты, книги – я бы пошла… Но почему так поздно?» Она будто услышала меня и с трудом произнесла:

– Ребята, прошу прощения, что такое поручение – и в последний день. Я… отвлеклась из-за оформления больничного листа, хотя должна была всё раньше подготовить.

В классе на пару секунд воцарилась гулкая тишина, а потом все оживились и стали тянуть руки.

– У нас пудель старенький. Не может долго без прогулки.

– Мы на кросс готовимся.

– К зубному!

– Папа ждёт. Едем могилы родных обиходить.

Ещё десяток разных секций, по словам одноклассников, непременно лишат воспитанников бесплатного спортивного инвентаря и посещения бассейна, если опоздать на тренировку.

Я понимающе усмехнулась: раньше была в такой секции, где абонемента на бассейн лишали за прогул.

Двое пацанов с галерки улизнули в дверь, на секунду оглушив нас шумом школьного коридора. Наверное, спешили в туалет.

Ирина Маратовна переводила потухший взгляд с одного ученика на другого и растирала висок – прямо как моя бабушка, когда у неё болит голова. Вдруг встал Эдик – кудрявый самоуверенный сын профессора – и развязно спросил:

– Зачем так лезть из кожи? Давайте подождем год, и на 40-летие Победы поздравим, как следует.

Я растерялась от этих слов. А Ирина Маратовна, смерив Эдика долгим взглядом, посмотрела на оставшихся ребят и заговорила проникновенным, но властным голосом. Голосом комиссара.

– Ты прав, Эдуард, сегодня есть лишь мои фломастеры и альбом. И что? Может, через 20 лет поздравить? Или лучше через 40?.. Да поймите же вы! Они… они для нас всю войну, каждый день из 1418-и жизнью рисковали! И представить не могли, что под пулями ходят для таких… малоблагодарных.

– А я разве против? – смущённо прошептал Эдик и выскользнул из кабинета во время звонка на вторую смену.

– Ничего не успеваю, – горестно вздохнула Ирина Маратовна, – придётся самой после работы обойти ветеранов.