Недетские сказки

И каждый раз после вынужденного общения с Металлическими Вешалками он обнаруживал в себе, не свойственное ему прежде, чувство неполноценности – то он принимался критически переосмысливать собственную наружность, то начинал копаться в прошлом…

А, всем известно, к чему приводит самокопание: был субъект, как субъект, а превратился в зануду – и то ему не так, и те ему не эти.

Интуитивный протест Металлические Вешалки вызывали у него еще и своим откровенным нарциссизмом – они вслух именовали себя Звездами Моды! И остальным ничего не оставалось, как подобрать им кличку – Жесть.

Кличка быстро стала обиходной, и теперь уже все подряд называли их Жестью и в глаза, и за глаза – будет другим наука.

На Жести, как правило, располагали ручной работы Меховые Пальто, Манто или Палантины, уникальные шелковые Вечерние Платья в пол, Смокинги, Фраки, различные Пелерины и Накидки – предметы культа Одежды, стоившие, порой, целого состояния.

Немудрено, что подобное буржуазное сотрудничество не улучшало характер Жести. Не случайно же считают, что подобное стремится к себе подобным – вот, только, какой в этом смысл, потому что развивается, как правило, лишь то, что работает, а не расслабляется среди равных себе.

Жесть была в курсе своей клички – и та ей даже нравилась. И в итоге она решила гнуть свою линию и дальше.

– Уж если и отвечать на насмешки, то по полной программе и так, чтобы дольше помнили! – резюмировала она.

Чаще других жертвами Жести оказывались Пластмассовые Вешалки, которые, к своему счастью, все пропускали мимо ушей – в одно ухо влетело, а в другое вылетело. Они были настолько глупы, что никогда и ничего не воспринимали на собственный счет, будто обращались не к ним, а к кому-то другому, даже если других рядом не было. Статуса ниже, чем у Пластмассовых Вешалок, в Шкафу не было ни у кого.

– Эти Одноразовые! Эти Плебейки! – хлестала Жесть словами направо и налево.

Эти клички тоже быстро стали обиходными – прилипли с первого раза. Иначе и быть не могло, потому что Одноразовые (или Плебейки) не только никогда и никого не слышали, но они никому и ничего не давали сказать, а еще чаще они просто выкрикивали в воздух некие бессвязные слова, больше похожие на междометия. И замолкали они всегда самыми последними.