В объятьях с тенью

Вы знаете, мне было так обидно,

Что стены невозможно взять в карман

И унести с собой, да, видно,

Память – это лучший чемодан.

Поклон за честность – краскам не сошедшим,

И хрусту половиц, и неглижу.

Где ищущий встречается с нашедшим,

Немного загостилась, ухожу.

Пойду в свинцовый город вхолостую

Бродить, искать каких-то новых слов.

Увы, но мёртвые поэты не диктуют

Собою не дописанных стихов…

Рождественское

Вечер волной накрывает день.

Белый снег золотят фонари.

Волосы серо-седых ветвей

Путаны, как мои.

Путаны лица моих тревог

И любовей, ушедших ко дну.

Слава Тебе, что во мне сберёг,

Господи, хоть одну.

Если бы город по небесам

Не лупил световым столбом,

Может, видна бы была звезда,

Та, что блестит о Нём.

В ретуши лет я гадаю вязь

Серебра на моём окне.

Может, проснётся душа, крестясь

В стуженом серебре.

Вечер волной накрывает день.

Снег золотят фонари.

В ёлке размашистой мчит олень

И возятся снегири.

Мало

Дышу от ноты до ноты

В придуманном мире.

Надо мной точно плачет Кто-то

Самый верный и самый сильный.

Дышу от слова до слова,

Мне истины мало,

Чтоб оплакивать тех, которых

Не существовало.

Мне мало быть просто частью,

Но и целым – мало.

Мне нужно выстрадать счастье,

Которого не бывало.

И боли мне мало тоже:

Из конца в начало!..

Бесконечности круга, Боже! —

Мне мало! Мне мало! Мало!

Дышу от звука до звука

В мире, где нету меры,

До последнего стука

Его сил и Его веры.

«Человек разлинован, как лист, отрезан, зашит в тетрадь…»

Человек разлинован, как лист, отрезан, зашит в тетрадь,

Иссечённый косым дождём наклонных.

Ветер ли станет эту тетрадь листать,

Оставляя промеж страниц свои стоны?

Ветер ли вздыбит павлиньим хвостом, распушён и густ,

Веер алых полей, рябой, но стройный?

Ветер ли вспомнит чёрствой бумаги хруст,

Превратившейся в пыль под его воем?

Человек неподвластен себе, он заперт внутри границ

И внутри времён, и внутри тела.

То ли дело свободный размах перелётных птиц

И гранитная мощь Невы – то ли дело!

То ли дело – книги, разомкнувшие стрелок круг,

Они даже пахнут по-прежнему сквозь время,

Словно не было стольких лет и стольких рук.

Истлеет бумага, Рукопись не истлеет.