Мой сын. Жили-были два буржуя

До того, как… Но и просто лежать тоже было тяжело – чувство недовольства собой нарастало и могло спровоцировать взрыв.

Положение спасла Вербицкая – если, конечно, это можно было назвать спасением.

– Ты все же сердишься, – тихо сказала она и замолчала, то ли ожидая ответа, то ли обдумывая следующую фразу.

Инночкин молчал.

– Ты больше не придешь…

– Наверное – да, – «наверное» Костя вставил из вежливости. – Не приду.

– Тогда я сейчас возьму от жизни все, что она способна мне дать, – женская рука скользнула вниз по животу парня, проверяя, готов ли он к новым подвигам.

Для того чтобы немедленно встать и уйти, надо быть святым-пресвятым.

Семь бед – один ответ! – рассудил Инночкин и ни о чем больше не думал…

На завтрак Клара разогрела в микроволновке пиццу, которую они пошустрому съели и выпили кофе….

Потом поехали в универ.

Прошло десять лет.

Рубахин подкинул Костю до банка, пообещал заехать по звонку, но расставаться не торопился:

– А с госпожой Вербицкой у тебя что-то было или только складываются предпосылки?

– Хорошая сегодня погода, – ответил Инночкин, покидая салон.

 – Солнце светит в синем небе, птички поют, травка зеленеет. Чувствуешь, какой свежий воздух? Как за городом….

– Чувствую, – ответил Рубахин. – Дышу полной грудью. И не стоит так напрягаться; просто подумал: раз ты примерный семьянин, то мог бы я погрешить за тебя – мне не впервой. Тем более по возрасту она мне более подходящая.

Печально все это, – думал Инночкин, поднимаясь по ступеням в банк.

 – Даже умные люди не могут без пошлости воспринимать существующее бытие.

Когда-то, еще в студентах, Костя склонен был верить в то, что окружающий мир устроен разумно и логично. По мере взросления и накопления опыта, особенно делового, он все больше и больше убеждался в том, что никакой логики в устройстве мира нет. Есть только хаос и определенные причинно-следственные связи, большей частью – неподвластные разуму.

Самое стройное и грамотное, на его взгляд, объяснение придумали индусы.

Поступки, совершенные в одной жизни, влияют на все, что творится в другой. Индус бы ответил Рубахину на его закидон – будешь злоупотреблять этим, в следующей жизни станешь пенисом. А Костя не смог.

Госпоже Вербицкой, сказали в банке, занездоровилось, и она уехала домой.

Инночкин позвонил Кларе.

– Что с тобой?

– Мой грех! – повинилась она, совершенно не удивившись звонку Константина. – Что-то неважно себя почувствовала и сачканула.