Мой сын. Жили-были два буржуя

А может быть, и сорвет массовый уход людей от финнов, у которых Рылину больше светило. Он так думал.

А Костя иначе. Косте стало ясно, что спокойного разговора не получится. Можно было утащить буйного молодца в туалет и макнуть головой, куда следует, но как-то не хотелось связываться. Опять же – зима на дворе, в коридорах ощутимо сквозит, он же, бедолага, простудится.

Был и другой способ – пожестче. Пара хороших ударов сбивала пьяную удаль не хуже холодного душа. Но Рылин еще не перешел той грани, после которой у Кости начинали чесаться кулаки.

– Еще пару слов таким тоном, и я натяну тебе глаз на жопу да заставлю моргать.

Может быть, и удалась эта уникальная операция, но ей помешали.

Атакованный грудь в грудь Н. Л. Шулленберг Рылин хрюкнул и вмялся в стену. В этой позе ослаб, улыбнулся клинически, а отпущенный на свободу, походкой подзагулявшего матроса поплелся к столам в поисках свободного стула.

– Я так и знала, что все закончится скандалом, – сказала Нина Львовна, догнав Инночкина в коридоре. – Как с ними Соломон Венедиктович управляется? Воистину тяжела шапка Мономаха!

Негаданный наследник великого князя добросовестно отдувался.

На пиру-то, как в бане – все равны. Да ему не впервой!

– Командир! – вопил какой-то мужик, наваливаясь на стол. – Дай я тебя поцелую.

Соломон Венедиктович погрозил ему пальцем.

– А с чухонцами целоваться в лом?

– Так-то оно так, но если по правде, то совсем и не эдак, – закатал губы ремонтник.

Хорошее выражение, надо будет запомнить, – подумал Рубахин и крылато добавил к портрету рабочего. – Гвозди бы делать из этих людей – не было б в мире тупее гвоздей!

От сухощавого старичка, подсевшего с боку, так и веяло праведным гневом.

Что-то тут не так, – почувствовал Соломон Венедиктович и напрягся. – Какой-то «перенапряженный» дед.

– Если помните, меня зовут Каблуков Петр Петрович.

– А меня Сема Рубахин.

– Я знаю. Если позволите, начну издалеча.

– Надеюсь не со времен закладки первого камня в фундамент ЧТЗ?

– Мой отец погиб на финской войне.

– Ага! Начинаю догадываться…

– Ни в жисть не угадаете. Я этих финнов жду, не дождусь – у меня для них бомба припасена. Вспомнят, сволочи, Петра Каблукова! Обоих нас с батей вспомнят.

Петр Петрович потряс в воздухе кулаком и умолк.