Небо № 7

Мама назвала его имя, которое для меня ничего не значило. В голове крутились разные варианты: язвительная оппозиция, коррупционер всея Руси или торговец русскими телами, такой персонаж странствовал из одной ее книги в другую. Я нервно сглотнула.

– Не томи. Давай режь. – В спешке я придумывала основания для того, чтобы просить политического убежища в Израиле, и в уме рисовала генеалогическое древо до седьмого колена, пытаясь найти там если не Якова, то Иосифа.

– Мой первый издатель. Им тогда издательство за долги досталось.

Много лет назад. И тут я появляюсь со своими опусами. Меня туда Нонна из Абрамцева сосватала, они соседи.

Вот и ходи после этого с душой нараспашку – все время задувает ненужных персонажей. А проституция-то – дело реально опасное, никогда не знаешь, на кого нарвешься, – сарказм пытался удержать меня на плаву.

Как только мама произнесла имя Нонна, внутри неприятно заклокотало. Мой отец на дух не переваривал ее, сколько себя помню. И если мама отправлялась в Абрамцево, то он доставал запрятанную на черный день бутылку коньяка и поглядывал на расписание работы загсов, чтобы подать на развод.

Ибо Нонна всегда окружала себя ротой подтянутых мужчин и уводила праведных жен всея Руси с пути истинного и патриархального на потаенные тропы свободной любви.

– Мама, скажи, что ты с ним не спала! – На этот раз я пригубила просекко, хоть и хотелось опустошить бокал залпом.

– Я с ним не спала, – утешила меня она.

Надо признаться, что в адюльтере мама никогда замечена не была.

Однако, как собственница по натуре, жившая с драматургом и режиссером, вокруг которого кишмя кишели юные актрисы, она часто возвращала ему едкую пилюлю ревности, пропадая с подругами и никогда не отчитываясь, где и с кем была.

– Поклянись, – решила я удостовериться, ибо Бог шельму метит. А нас с мамой еще бабушка всегда называла двумя всадниками Апокалипсиса.

– Клясться не буду.

– Но ты же сказала, что ты с ним не спала! – Сердце снова шлифовало ребра.

– Ты же меня попросила.

– О господи! – Я начала пить прямо из бутылки, просекко колючками щекотало ноздри.

– Ты же в него не веришь. – Она заметила, что я вернулась из Туманного Альбиона без креста.

– После такого, может, и поверю.

– Да, Москва – безумно тесный город. – Опершись ладонями, мама села на корточки и поднялась, а потом протянула мне руку. – Я с ним правда не спала, но сам факт моего знакомства с ним ставит нас всех в крайне пикантное положение.