Рефлексии и деревья. Стихотворения 1963–1990 гг.

А через месяц

Та О'Хиггинс Мэри, —

Она была тебе

Милей всех жён, —

Прочла, что на десятой параллели

Ты пулей партизана

Был сражён.

Упал ты в воду рисового поля,

И соскользнул с плеча

Ничей приклад.

За что погиб ты

И в какой ты роли

Шел в этот бой,

Сам этому не рад?

    [1965 г.]

Суд

На суд суровым северным богам,

Короткий, верный,

Я отдаю судьбу и к их ногам

Слагаю нервы.

Весь нажитый сознаньем здешний мир

Я им дарю. Лишь не дарю свободы.

Свои сомненья, близнецы-уроды,

Тащу с собой на их кровавый пир.

Пусть рвут они, блаженно матерясь,

Мое, еще сознательное, мясо,

Я буду честен, трепеща, боясь,

Но мысль не пряча под защиту масок.

Пусть лучше Вотан или Тор, иль Один

Меня угробят. Смерти чистый дар

Достать честней, чем в общем хороводе

Овцой влачиться под удар

Родных бояр. Вливанье в ухо яда, —

Дней и собраний пошлый звукоряд.

Во имя утопического сада —

Выкорчевание, почти святой обряд.

Я принимаю и не принимаю

Их вызов. С проспиртованных мужей

Что взять-то? А иных не знаю, —

То псы вокруг, то ползанье ужей…

Но я, я подчиняюсь Высшей Воле.

Кто может здесь понять мой дух и нрав?

Вот только сердце корчится от боли,

Совсем пропав.

    [Южный контрольно-пропускной пункт на лесной дороге между Лугой и Псковом, в/ч Z

    весна-лето 1968 г.]

Силезия

Марине

Набухают дожди под широтами норда

И в Силезии льют с желобов.

Я стараюсь казаться неприступнейшим лордом,

Но забыть не могу твоих слов.

За бортом транспортёра тонут мутные липы,

Мокнут тени славянских берёз,

Этот дождь – наказанье, эти капли как всхлипы

На стекле, как дорожки от слёз.

Этот дождь бесконечный, он измучил мне душу,

Как «Титаник» в нём тонет мой мозг,

Только память голубкой бросаю наружу

Чтоб искала к спасению мост.

А потом, отрешённый от людей и от мира,

Уношусь бестелесен в иные края,

Хоть всегда бесполезно творю я кумиров,

Хоть меня не оставит обречённость моя.

Только всё же прошу, не забудь, подожди,

Точно Симонов, видишь, рифмую: «дожди!…»

Пусть в Силезии ад, пусть для местных я гад,

Наплевать, впереди – Ленинград…

    [Лесная дорога в Чешской Силезии между Опавой и Оломоуцем, в/ч У

    поздняя осень 1968 г.]

Пятый легион

Пролог

Взрыв в пустыне – солнце Иудеи.

Рёв песков. Удар гамма-лучей.