Рефлексии и деревья. Стихотворения 1963–1990 гг.

    Комарове

    1981

Ленинградский пейзаж

Иду, глотая ветер на Фонтанке,

и вижу кровь на Инженерном замке

и площадь старую, где был на небо вход,

и всё теперь совсем наоборот,

и дом доходный, что напротив сада,

и сад… Бот порыжевшая ограда

и белый, – в ночь июньскую, – асфальт

и двор-колодец, и поющий альт

на кухне, за стеной, в девичьих пальцах,

проклятый альт взамен иглы и пяльцев,

тоскующий, танцующий, зовущий

забыть о ветре, пролитой крови,

о площади, где вместо храма – яма,

о коммуналке в пятом этаже,

где старый друг ебал мою любовь,

и об ограде выцветшего сада,

в котором я играл когда-то в мяч,

и об асфальте… – Ибо все страданья,

все муки, поражения и все

уходы начинались почему-то

на белом, пыльном и сухом асфальте

и во дворах-колодцах… – И, увы,

я снова здесь… – И тихо плачет альт

там снова из окна под самой крышей,

и снова белый, в трещинах асфальт,

и сада вечно ржавая ограда,

и этот страшный дом напротив сада,

и место, где метро теперь и вход,

который никуда не приведёт…

    1981

Монолог соседа, старого большевика товарища Каца, во дворе дома по 4-й Советской улице

(В СКОБКАХ – ПРОИЗНЕСЕННОЕ ШЁПОТОМ)

«Я подошел вплотную наконец,

совсем вплотную, даже без зазора,

к тому, что называется конец

(и чуждо нам как тема разговора).

Но Бы тут рядом, да, – и потому,

пока ещё я голосом владею,

я в трех словах… как сыну…

(почему

я третью ночь от мыслей холодею…)

От мыслей, не от страха, – в этом соль.

Какой там страх, когда на вдох – все силы.

И не живот,

(а душу гложет боль, —

что я найду, что встречу за могилой?)

Пора ложиться, чувствую, – пора.

И сердце в яму ухает с размаха.

А во дворе играет детвора,

не ведая ни горечи, ни страха,

(а во дворе опять чертополох

вцепился корнем в тощие газоны…)

А что за городом! Б канавах лезет мох,

брусничные одолевая склоны!

Но вот внизу, – кто знает, кто поймёт,

что подо мхом, что под чертополохом?

(Земля и черви, – или узкий вход

на небеса, устроенные Богом?)

Я Вам скажу, – мне в общем все равно,

что пеплом стать, что вырасти травою,

(но вот что жить совсем не суждено,

я понимаю только головою…)

А сердце хочет, —

(друг ты мой, пойми,

как сердце хочет вечного спасенья!

Что если души, бывшие людьми,

на землю сходят в праздник Воскресенья?)

Но я не верю.