Как он будет есть черешню?

Мы пожимаем плечами, переглядываемся – тоже вроде нет, да кто ж теперь поручится, мы же и не следили никогда…

– Ну а сам он? – спрашивает следователь.

– Сам? Что сам?

– Что-то странное в поведении? Зрачки, может, расширенные? Или возбуждение чрезмерное?

И что ей ответить? У него близорукость, очень сильная, минус восемь, они у него всегда расширенные, с детского сада еще… и что мы можем сказать о «чрезмерном возбуждении», если человек вот только что сдал ЕГЭ и отгулял выпускной?.

. Господи… а я-то переживала, что у него по математике всего восемьдесят два балла… Дура, дура!!!

– Ну ладно, – говорит следователь. – Заберите вещи.

Нам выдают вещи: ремень, шнурки и очки, ключи от дома.

– А как же?! – Я держу очки в руке, не зная, что теперь с ними делать.

– Вы понимаете, – говорит Андрей тихо и очень вежливо (верный признак, что он сейчас в ярости), – у мальчика близорукость, он без очков не может.

– Не положено, – чеканит следователь.

Без злости и раздражения – почему-то я это сразу чувствую, а Андрей – нет, и он начинает спорить.

Градус разговора стремительно повышается, я протягиваю руку и кладу мужу на колено:

– Андрей. Не надо. Перестань.

– А если он этими очками вены себе?! – раздражается следователь. – Думаете, это что, просто так вам правила?! Ради вашего же блага!

– Это как же?! – говорит Андрей запальчиво.

– А вот так! Стекло вынет, побьет и… или вон дужку наточит!

Я думаю, что «наточит дужку» – это вовсе бред, как в дурном тексте, но предпочитаю молчать.

Это ощущается на уровне инстинкта – следователя раздражать не надо, можно навредить Ваньке.

Потом опять провал. Ванька сидит на первом этаже, в обезьяннике. Это темная гулкая клетка примерно три на четыре, с узкими деревянными лавочками по стенам. Ванька поближе к свету, ест булочки и нарезку. В углу ютится какой-то тощий гастарбайтер неопределенного возраста, нахохлился и зыркает на жующего Ваньку.

А мы стоим у решетки и тоже смотрим, как ребенок ест.

– Иван, ну что же это такое, – говорит Андрей. – Ты же тут не один, предложи человеку.

Провал. Ванька и гастарбайтер жуют уже вместе. Молодой тоже пацан оказался, когда из тени вышел, может быть, даже Ваньки помладше. Булочки, пирожные, молоко – все это очень быстро кончается.

Черешню не разрешили, и я до сих пор держу злополучную коробку, не зная, куда ее деть.