Кровь Луны

Катя заставила себя проглотить несколько листиков салата, с отвращением разжевала бледный ломтик помидора и отодвинула тарелку. «Мне сейчас станет плохо! И зачем я выпила?!»

– Я думала, это жених твоей сестры или этот… Леша! – с трудом выговорила она, наливая себе минеральной воды.

– Кто?! – Лариса даже привстала. Теперь она выглядела совершенно трезвой, в расширенных серых глазах не было заметно и тени опьянения. Кате вдруг подумалось, что до сих пор девушка притворялась. – Жених? Откуда ты знаешь?

– Твоя сестра как-то говорила о нем во дворе, я случайно услышала.

– Вика о нем говорила? – словно не веря своим ушам, повторила та. – И что же?

– Ну что-то такое, будто мать хочет выдать ее замуж, а ей самой это не нужно. Будто у вас на этой почве постоянные ссоры, – сдержанно ответила Катя. Она решила не распространяться о том, в каких выражениях жаловалась Вика на притеснения со стороны матери.

– И кому она это рассказывала? – все так же недоверчиво поинтересовалась Лариса.

– Своему приятелю. Кажется, его зовут Леша. Знаешь такого?

Ее собеседница отрицательно качнула головой. Вид у нее был настороженный, она вдруг ссутулилась и теперь походила на взъерошенного воробья, только что вырвавшегося из кошачьих лап. Катя с удивлением заметила испарину, выступившую у нее на висках. Кондиционер в кафе работал исправно, а на Ларисе была только маечка с короткими рукавами – та самая, в которой она выскочила на балкон рано утром.

– Насчет жениха я вот что тебе скажу, – заговорила Лариса после долгой паузы, во время которой она что-то напряженно обдумывала. – Не всему верь, что сестра там наболтала. Вика рада была за него выйти, уже дала согласие. Мать вот в больницу попала, совсем изгрызла себя – что она ему скажет-то теперь? А его родителям? Это же ее хорошие знакомые! Что о нас люди подумают?!

– А это так важно? – нахмурилась Катя.

– А ты ее не суди! – внезапно оскалилась Лариса. – Мать – пожилой человек, у нее свои понятия! Проживи жизнь, тогда рассуждай, что важно, что нет!

– Можно подумать, ты жизнь прожила! – парировала уязвленная девушка. – Сколько тебе лет-то?

– Двадцать два!

– Я думала, еще меньше, – слегка сбавила тон Катя. – Ну а мне двадцать восемь.