Слоны могут играть в футбол

Почему в заброшенном подъезде, куда никогда никто не ходит, кто-то запер люк именно сегодня, может, три минуты назад? И почему он тогда был открыт днем? Как будто специально ненадолго приоткрыли этот путь для него и Маши.

Он подышал, кровь отступила от глаз. Неуклюже спустился и встал тут же, на лестничной площадке у окна. Чтобы заглянуть в него, пришлось встать на цыпочки. Крыш видно не было, – только небо, и оно уже потемнело. Значит, смело можно было идти спать. По дороге в отель деревья зашумели, приближалась гроза.

Утром в аэропорту кофе горчил, впервые за долгое время захотелось добавить сахара. Вдруг кто-то похлопал его по спине. Он обернулся. Семен смотрел спокойно и серьезно. Таким Дмитрий его никогда не видел, потому что в молодости он никогда не был спокойным и серьезным, а теперь, в единственный вечер, когда виделись, был пьяным и добродушным. Объявили посадку, нужно было идти.

– Ты тоже летишь? – спросил Дмитрий.

– Нет, куда мне лететь? Я тут живу, у меня семья, дочь.

– А… А почему ты здесь?

– Я думаю, ты понимаешь, почему.

Нужно было уже совсем идти. Закрывали выход.

– Нет, не понимаю.

– Тогда я объясню.

Он сжал запястье Дмитрия.

Раздался слабый, потом сильный стук, напоминавший стук в дверь. Дмитрий тоже схватил запястье Семена, и они так стояли, блокировав движения друг друга. Ударил гром, и шум дождя наполнил комнату.

Дмитрий проснулся. Может, сон длился мгновение, а может, была глубокая ночь, но завтра, увы, не наступило.

За окном уже не ездили машины. Гроза никуда не ушла, стала только сильнее, и это было даже хорошо, как будто она встала стеной между ним и остальным миром. Просто нужно было побыстрее уснуть, до спасительного отъезда оставалось не так много времени. И еще хорошо, что закончился страшный сон с Семеном. Ничего плохого пока не произошло.

Глава седьмая, в которой случается невероятное

Скорчившись от боли в отлежанной кисти, он приподнялся. Постучали еще раз. Тихо и настойчиво, как стучит тот, кто не уйдет.

– Маша… Маша…

Она повисла на нем, прилипнув к почти обнаженному телу руками, волосами, коленями.

– Что с вами, Маша?

Она только плакала, захлебывалась слезами. Потом прошептала.

– Можно?

– Что?

– Можно к вам?

– Ну, что: «можно»? Вы уже здесь.

Попытался отстранить ее, чтобы увидеть глаза, выяснить, что к чему.