Танцующий на воде

От звона пощечины отец встряхнулся, встал, огляделся с тревогой.

– Будет вам, Алиса. Могу предложить забаву получше негритянских завываний.

С этими словами отец повернулся ко мне. Свою мысль он не развил, да я-то смекнул, что от меня требуется. Взглядом я живо выцепил стопку карточек, вроде игральной колоды, только крупнее; стопка помещалась на журнальном столике. Карточками пользовался мистер Филдз, обучая Мэйнарда читать: на рубашке – собственно карта мира, с другой стороны – акробат, изогнувшийся какой-нибудь буквой, да еще коротенький стишок для лучшего запоминания.

Не раз я слышал, как Мэйнард повторяет стишки вслед за наставником, и давно запомнил их – без усилий, единственно потому, что они мне понравились.

– Миссис Коллей, мэм, не угодно ли вам будет перетасовать эти карточки? – произнес я.

Алиса Коллей взяла «колоду» из моих рук и тщательно перетасовала. Тогда я спросил, не угодно ли ей показать мне изображения – буквально на секундочку. Ей оказалось угодно.

Я предложил выкладывать карточки на стол рубашками кверху в произвольном порядке, сам же не сводил взгляда с ее рук, пока столик не покрыли двадцать шесть миниатюрных географических карт.

– Ну а дальше что? – с нетерпеливой досадой спросила Алиса Коллей.

– Берите карточки по одной, мэм, и показывайте всем, кому пожелаете, только не мне, – выдал я.

В то же мгновение карточка была выбрана и продемонстрирована мистеру Коллею. Алиса повернулась в мою сторону. Досада на ее лице грозила перерасти в нечто куда худшее.

Я поспешно произнес:

Вот так постой-ка, да не дай при этом крен —

Глядишь, и СТОЙКА превратится в букву N.

Брови Алисы Коллей вернулись в естественное положение, а скептицизм явно стал уступать место уязвленному самолюбию.

– Давай еще раз, – скомандовала она, взяла другую карточку, показала сразу нескольким гостям.

Я отчеканил:

Он, соблюсти желая политес,

Над ручкой дамской изогнулся буквой S.

Уязвленное самолюбие трансформировалось в неуверенную улыбку.

Напряжение в зале чуть отпустило. Алиса Коллей взяла третью карточку, а я продекламировал:

В трактире он забрался на скамью

И, точно кот, свернулся буквой Q.

Алиса Коллей теперь смеялась от души. Я покосился на отца. Его рот кривила полубрезгливая улыбка. Невольники по-прежнему стояли навытяжку; их лица, еще с утра каменные, вроде не изменились; лишь по глазам я понял, что страх чуть ослабил хватку.