Драмы

И жизнь, которой я почти не ведал,

Звенит издалека победным звоном, —

Со всем своим значеньем бесконечным,

Простая и могучая в дарах

И там, где отнимает и лишает.

Музыка умолкает почти внезапно.

Умолкло то, что сердце взволновало,

Где в человечески-понятном слышал

Я голоса божественные! Тот,

Кто вызвал этот чудный мир случайно,

Теперь стоит с фуражкой, подаянья

Он ждет – бездомный, поздний музыкант!

У окна, справа.

Здесь нет его внизу. Как странно это!

Но где же он? Взгляну еще сюда.

В то время, как он идет к двери направо, занавес тихо откидывается, и в дверях появляется Смерть со смычком в руке, скрипка висит у нее у пояса. Она спокойно глядит на Клавдио, который в ужасе отступает.

Безумный трепет леденит меня!

Когда так чудны были звуки скрипки,

Зачем же вид твой ужас возбуждает?

Дышать мне трудно, волосы встают,

Уйди! Ты – смерть. Зачем пришла сюда?

Уйди! Мне страшно, я кричать не в силах…

(Падает.)

Нет воздуха… я падаю… слабею…

Уйди! Кто звал тебя, впустил ко мне?

Смерть.

Я не страшна, я не скелет сухой:

Из рода Диониса и Венеры

Великое ты видишь божество.

Когда в прекрасный, тихий летний вечер

Лист упадал в сиянье золотом,

Я веяньем своим тебя касалась,

Которым я ласкаю все, что зрело.

Когда переполняли душу чувства

Могучими и теплыми волнами,

Когда в огне внезапных содроганий

Огромный мир тебе родным казался,

Великому отдавшись хороводу,

Ты ощущал, как близок ты вселенной, —

Во всякий истинно-великий час,

Когда твоя земная оболочка

Горела трепетом – я прикасалась

Священною, таинственною силой

К незримым глубинам твоей души.

Клавдио. Довольно. Я приветствую тебя

Душой стесненной.

Небольшая пауза.

Ты зачем пришла?

Смерть. Одну лишь цель имеет мой приход.

Клавдио. Я ждать еще могу. Упившись соком,

Осенний лист на землю упадает.

Оставь меня. Я не жил до сих пор.

Смерть.

Клавдио. Как сорванные травы луговые

Потоком увлекаются глубоким,

Так ускользали молодые дни,

И я не знал, что это – жизнь уходит!

Потом стоял я у решеток жизни,

Чудес я жаждал в сладостном томленье,

Желая страстно, чтоб они взлетели,

Как молнии средь величавых туч!

Я ждал напрасно, наконец утратил

Благоговение пред тайной жизни,

Забыл, чего желал так жарко прежде,

Тупым оцепенением охвачен.