За чертой

– Я не буду, – отодвигая от себя стопку, – говорит она. – Мне нельзя.

– Опаньки! Уже «нельзя»?! – глядя на Бармалея, ревёт Жека.

– У меня гены плохие, – мудрёными словами поясняет Людка.

– Какие ещё Гены?! Бармалей, ты куда смотришь?! – не унимается Жека.

– Гены плохие, а Бармалей хороший? – смеюсь я.

– Бармалей хороший.

– Ну, слава богу, хоть с одним повезло! – После выпитой стопки Павел Николаевич достаёт из-под лавки гармонь.

– Праздник без музыки – пьянка, – назидательно говорит он и распахивает меха:

Не успеет луна появиться в небе,

Когда пьяный ворочусь я домой,

Ты не вей свои тёмные кудри, Дуня,

Над моёю больной головой! —

покачивая в такт сивым чубом, зычным голосом ведёт он свою песню.

Мы выпиваем и по второй, и по третьей, лихо расправляемся с холодцами и с гусем, а Павел Николаевич уже со слезами на глазах выводит свои куплеты:

Вот наступит печальное утро, Дуня,

Дождик частый начнёт моросить,

Ты услышишь протяжное пенье, Дуня,

То меня понесут хоронить.

Тут-то и приходит домой жена Павла Николаевича – наша школьная учительница Евдокия Александровна. По праздникам она всегда ездит навещать своих престарелых родителей, поэтому возвращается поздно, ночным поездом. Охнув, она всплёскивает руками:

– Это что ещё такое?! – хорошо поставленным учительским тоном, спрашивает мужа. – С детьми пьёшь?..

– Это где ж ты детей увидала? – откладывая гармонь, оправдывается Павел Николаевич. – Ты только глянь на эти бандитские рожи! Не дай бог с такими «детьми» повстречаться в проулке в неясное время суток…

Евдокия Александровна внимательно всматривается в наши до неузнаваемости загримированные лица, пытается выявить своих учеников.

– Люда, ты же хорошая девочка… – начинает она подыскивать правильные слова.

– А мы не пьём, Евдокия Александровна, – говорит Людка и, поднявшись, смело дышит в лицо учительнице.

Та теряется и, озирая стол, останавливается взглядом на опустевшем графине.

– И это всё что же, он сам выпил? – невесть кому задаёт она свой вопрос.

– Может, и сам, может, и помогал кто, – басит Бармалей. – Кто знает, сколько тут до нас побывало…

– А сколько мы тут баб захватили!.. – хватается за голову Кудин.

– Так что, Евдокия Александровна, вы поосторожней-то отлучайтесь, – советует Кубане?ц.

– А это кто? – вытянув руку, спрашивает Евдокия Александровна.