Девочка, Которая Выжила

Надо, наверное, передать пока, – сказал Елисей и тут же подумал, что выглядит сейчас в глазах дочери законопослушным придурком.

Но Аглая просто сказала:

– Нет, пап. Это мне. Мое.

Порыв ветра распластал Глашину юбку, как будто невидимый ребенок потянул за подол куда-то в темноту. Прыснул дождь. Елисей взял дочку под руку, повел к машине, и едва они успели забраться внутрь, как обрушился холодного цвета ливень.

– Только что было лето, – сказала Глаша, – и сразу осень.

– О господи, девочки. – Елисею очень хотелось курить, но дочка не терпела табачного дыма.

Но Аглае в теперешнем ее состоянии такая манера разговора, кажется, подходила.

– Мне как раз сейчас пришло в голову, что надо нарисовать работу, большую, в человеческий рост, разрезанную пополам, ее портрет, или пейзаж с ней, или, ну, я придумаю, до и после.

Елисей не очень представил себе картину, о которой думает дочка, но сказал наугад:

– А если заглянуть в щель между двумя кусками картины, увидишь смерть.

– Как ты не боишься произносить это слово?

– Слово не страшное, явление страшное.

– Шур, – исказила Аглая английское sure[3 - Конечно (англ.).], – но я даже слово не могу.

Они помолчали еще некоторое время, посмотрели, как расплываются в потоках воды на лобовом стекле огни дорожного движения, потом Аглая сказала.

– И знаешь еще что, пап?

– Что?

– Я чувствую не только горе.

– В смысле?

– Она мне ни слова не сказала про то, что хочет выпилиться. Как она могла мне не сказать ни слова про такое важное?!

– Может, не хотела тебя расстраивать или боялась, что… – Елисей запнулся.

– …что я смогу ее остановить, да? А я не остановила. То есть могла бы, если бы догадалась. Ну, если она боялась, что я догадаюсь. А я не догадалась. И теперь…

– Чувство вины?

– Да, пап. Очень сильное.

– Ты не виновата.

– Я знаю.

– Но все равно?

– Все равно.

Когда они подъехали к дому, дождь еще не закончился. Елисей поднимался с Аглаей в лифте и думал, есть ли у бывшей жены вино. Не купишь ведь уже, ночь, но есть, наверное. И еще думал, что просидит с дочкой столько, сколько ей нужно. Будет разговаривать. А если она уснет, то будет дремать рядом в кресле и слушать, как она дышит во сне. Как сидел в те ночи в ее раннем детстве, когда девочка тяжело болела.

Они вошли в квартиру.