Восточная мудрость. Постижение смыслов жизненного пути

И вот он воззвал: «О любимец небес!

Почто на меня не возводишь очес?

Я с дружбой к тебе прихожу, почему ж

Враждебно меня ты встречаешь, о муж?

Забудем, что я управитель земли,

Как нищим, внимание мне удели.

О нет, не прошу я меня предпочесть,

Как всем, окажи мне такую же честь».

Услышал воззвание сие Ходадуст,

И гневное слово сорвалося с уст:

«Внемли же, о князь! Ты – насильник людей,

Любить не могу я подобных князей.

Я господу друг, ты же враг его злой,

И в дружестве быть не могу я с тобой.

Тебя ведь врагом почитает господь,

И мне ли враждебность к тебе побороть?

И если ты дружбу ко мне возымел,

Не делай враждебных создателю дел.

И если ты руку целуешь мою,

Ступай и люби всех, кого я люблю.

Коль другу господнего друга ты враг,

Друг божий тебя не полюбит никак».

Едва ли насильник спокойно заснет.

Коль подданных будит насилия гнет!

Голод в Дамаске

Раз голод ужасный упал на Дамаск,

Забыли любовники радости ласк,

Скупилося небо, иссохла земля,

Забыли о влаге леса и поля;

Вскипели от зноя источники вод,

И влага была лишь в очах у сирот,

А если б дымок заприметили вы —

То были стенанья и вздохи вдовы;

Деревья без листьев, без свежих ветвей,

И немощны руки былых силачей;

Сады саранча пожирала, и вот —

Пожрал саранчу с голодухи народ.

Тогда-то приятель меня посетил;

Весь – кожа да кости, болезнен и хил,

А прежде был знатен, богат и силен.

Такой переменой я был удивлен,

Спросил я его: «О мой искренний друг,

Что сталось с тобой неожиданно, вдруг?»

На это он гневно в ответ произнес:

«Ужели не знаешь? К чему сей вопрос?

Ужели не видишь мучений людских?

Ведь горе достигло пределов своих.

Нам более влаги не шлют небеса,

До них не доходят мольбы голоса!»

«Тебе что за дело? – сказал я в ответ. —

Яд страшен, где противоядия нет,

Ведь мрут неимущие, ты же богат;

Ведь утку разливы воды не страшат».

Мой друг, с сожаленьем взглянув (на глупца

Так смотрят обычно глаза мудреца),

Ответил: «Ужель не протянешь руки,

Увидевши друга в стремнинах реки?

Не голоден сам я, но видя, как мрут

От голода люди, стал бледен и худ;

Разумный, равно как от язвы своей,

Страдает, увидевши язвы людей, —

Я сам, славу богу, и цел, и здоров,

Но весь трепещу я от язв земляков;

Здоровый, сидящий бок о бок с больным,

Смущен и расстроен соседством таким.