Восточная мудрость. Постижение смыслов жизненного пути

Владыке благому пред смертию страх

Неведом: у господа он – падишах.

Кто войском владеет и многой казной,

И властью над миром, и славой земной,

Коль верой и правдою царствовал он,

Бессмертьем и славою будет почтен,

Но если насилье творит – помяни:

Борьбой омрачает он краткие дни!

Смотри: фараоны, наделав обид,

Чего удостоились? Лишь пирамид!

Рассказ

Когда упокоился Алп-Арсалан,

И сын унаследовал царственный сан,

И мертвого шаха снесли в мавзолей, —

Не вечны, не вечны в юдоли мы сей! —

Увидел мудрец юродивый один,

Как гордо гарцует властителя сын,

И молвил: «Поистине, чуден сей свет!

Отец ускакал, сын же скачет вослед».

Таков ведь закон этой жизни земной,

Неверной, мгновенной и бренной и злой:

Лишь только для старца приходит конец,

На смену из люльки выходит юнец.

Я мир приравняю к бродячим певцам,

Что вечно блуждают по новым местам.

Таким чужаком обольщаться не след,

Неверной прельщаться не надо, о нет!

Твори же добро! Ведь на будущий год

К другому владенье твое перейдет.

Борец и череп

Какой-то кулачный боец обнищал,

Ни завтрака он, ни обеда не знал;

Себя не сумев прокормить кулаком,

Он стал выколачивать деньги горбом;

Весь день, посылая проклятья судьбе,

Он землю и глину таскал на себе;

Порой разгорался в нем ярости пыл,

Порою сидел он тосклив и уныл,

Порою, при виде житейских услад,

Вода для него превращалася в яд,

Порой же рыдал: «Не житье, а беда!

Такого никто не знавал никогда!

Другим и барашек, и дичь, и пирог,

А мне не по средствам хотя бы чеснок.

Где ж правда? Ведь рвется проклятие с губ —

Я наг, а у кошки хороший тулуп.

Ах, если б во время работы моей

Да сжалился бог над недолею сей,

И в руки, которые тяжко болят,

Какой ни на есть, да попался бы клад,

Тогда бы потешил я сердце мое,

Забыл бы постылое это житье».

Однажды он землю прилежно копал

И череп истлевший в земле отыскал,

В земле пролежал он немало годов,

Распался почти и лишился зубов.

Вдруг подали голос пустые уста:

«Эй, парень, не так уж плоха нищета!

Ты видишь, во что превратился мой рот.

Пивал он и горечь, пивал он и мед.

Судьба коловратна. Умрешь ты, о друг,

Но все не устанет вращаться сей круг».

Совет сей усвоил несчастный борец,

Печалям своим положил он конец.

«Безумец, не сетуй, – сказал он себе, —

Себя не губи; будь покорен судьбе.