Белая Лилия

– Да давно бы уже пристрелила, – устало отшучивалась Лиля, – да только нет у меня пистолета.

В вестибюле общежития, до которого они кое-как добрались, их поджидал заслон в виде непременного аксессуара всех общежитий Советского Союза – злополучной механической вертушки, умело управляя которой, дежурная пропускала по другую сторону барьера только тех, кто проживал в охраняемом ею заведении. Спорить с вахтершей, равно как и с инструкциями, ею выполняемыми, было бесполезно. Но не оставлять же пьяного, дрожащего от холода Виктора на улице.

– Это вы что же себе позволяете, Пелагея Матвеевна, кто вас наделил такими полномочиями не пускать секретаря комсомольской организации географического факультета, молодого коммуниста Бровченко в общежитие. Я не думаю, что у вас есть острое желание предстать завтра на ковре у секретаря парткома, который, не ровен час, ещё и уволит вас.

Лялька знала слабое место вахтёрши, она очень дорожила местом своей незатейливой работы. Собираясь с последними силами, Пелагея Матвеевна прошептала:

– Да, ведь он, кажется, пьяный, ваш секретарь.

– А каким ещё ему прикажете быть, – продолжала напирать Лялька, – если он вместе с ректором и деканом встречал делегацию иностранных студентов, уж точно не знаю, то ли из Мозамбика, то ли из Никарагуа, а потом, как сами понимаете, был фуршет в ресторане.

Бедная вахтёрша не блистала такими познаниями в географии, как Ляля, а незнакомое слово фуршет вообще слышала первый раз в жизни, возможно, поэтому тирада Ляльки показалась ей более чем убедительной. Она со вздохом приоткрыла вертушку, пропуская немощного Виктора, неуклюже опиравшегося на нежные плечи Лили и Ляли. Войдя в комнату и усадив Виктора на свободный стул, Лялька, приподняв его подбородок, участливо спросила:

– Это где же тебя так угораздило, пьянь ты моя тропическая.

– Молчи женщина, когда джигиты разговаривают, – еле ворочая языком, пробормотал Виктор и, увидев, почти нагую, проснувшуюся Лару, заключил, – сегодня желаю спать с Лариской.

– Я тебе покажу Лариску, трезвенник ты мой, – заорала ему на ухо Лялька, бросая на пол, неведомо, где раздобытый матрас и, снимая с него обувь и одежду, – утром представишь нам полный отчёт о содеянном.