Белая Лилия

– Пожалуй, доцент Герасимчук прав, – пробасил председатель комиссии, – у нас в списке осталось одно место, это должность начальника изыскательской партии в посёлке Гуррукли в Таджикистане.

– Вот и прекрасно, – добавил парторг, – исключительное место в живописной пустыне Кара-Кум, там и янтарные пески, и живописные верблюды, и замечательные оазисы, где можно хорошо отдохнуть в медовый месяц и, самое главное, безграничная романтика. И, кстати сказать, вряд ли там, на брезентовом полотнище палатки вывешивается стенгазета, которую можно изорвать в клочья.

– Я не совсем уверен, что это кстати, – вступил в беседу заведующий кафедрой физической географии, – но у вас уважаемые Бровченко, действительно, нет другого выхода, как не ехать в солнечную Туркмению.

– Но позвольте, – дрожащим голосом пролепетал Виктор, – мне было сказано, что я направляюсь на учёбу в аспирантуру, и что этот факт будет отражён в списках распределения.

Виктор ничего не понимал, осознавая при этом, что произошло нечто непредвиденное.

Боковым зрением он заметил, как профессор Гончар отвёл свой потускневший взгляд в сторону. Пронзительную тишину нарушил голос председателя комиссии:

– Товарищ Бровченко! Разрешите вам сообщить, что в этом году никто из студентов вашего курса в аспирантуре не остаётся, и решением нашей комиссии вы направляетесь в Таджикскую советскую социалистическую республику в посёлок Гуррукли. Разумеется, вместе с вами туда следует и ваша жена Лилия. Желаю вам всяческих успехов на новом поприще.

– Вот тебе бабушка и Юрьев день, вот тебе и аспирантура, вот тебе и научная карьера, – подумал расстроенный Виктор.

Расстроенная Лиля, как могла, успокаивая мужа, встревожено приговаривала:

– Успокойся, Витенька, обидно конечно, но в этой жизни что ни случается всё к лучшему. Пробороздим с тобой на верблюдах и пустыню Кара-Кум, где наша не пропадала. А там, как говорят медики, вскрытие покажет.

– Понимаешь, родная женуленька, я же и не помышлял стать учёным мужем, это профессор Гончар меня уговорил, точнее, можно сказать, приговорил.

Если я и мечтал ехать за туманом, то в, покрытые фирновыми снежными полями и вечными ледниками, синие горы или, изобилующую малахитовым мохом, заполярную тундру, или на берега, оконтуренные живописными перекатами, таёжной реки, но никак не в жёлтое безмолвие омертвелой пустыни. Поэтому, Лиля, пока не знаю как, я буду стараться избавиться от этого, более чем, навязчивого направления.