Неупиваемая чаша

Прилично выпив, Воротников неожиданно замурлыкал: «Евреи, евреи, кругом одни евреи…», и посмотрев на меня, спросил:

– Вы, Семен, случайно не еврей?

– Не еврей, – буркнул я.

– Тогда откуда вы знаете иврит?

– От верблюда, – отмахнулся я. Водка еще не рассосалась, и мне не хотелось говорить.

– А все-таки? Нечасто встретишь человека, даже среди российских евреев, знающего иврит.

– Ну чего привязался? – уставился я на него. – Сосед у меня был, старый еврей, вот он и научил меня азам иврита, понял? Этот еврей родился, женился, растил детей в России, а умирать укатил в Израиль.

– Кто такой Неффалим? – вытаращился на меня Воротников.

– Один из начальников колен израилевых, – отмахнулся я. – Как говорил старый еврей, мой сосед: «Потомок Неффалима и должен умереть в пустыне Иудейской».

– Хорошо быть евреем, у них нет родины, нет привязанности, куда хочешь, туда и едешь, – мечтательно протянул Воротников.

– А Израиль? – наливая по третьей, спросил я.

– Израиль для еврея символ, мечта, но не более.

– Воротников, перестаньте философствовать, – одернул я его и, опрокинув очередную стопку водки, потерял сознание.

Очнувшись от легонького похлопывания по щеке, я сразу почувствовал неладное: Воротникова нигде не было.

– Идиот, это надо же так опорфуниться, эта плесень провела меня, как последнего лоха, – направляясь к справочной, ругал я себя. – Если не откликнется на мое объявление, все, хана, сбежал и сейчас хохочет надо мной.

– Ваш вылет задерживается на один час, – сообщила красивая темноглазая еврейка и протянула мне белый конверт.

«У меня есть еще час», – облегченно подумал я и вскрыл конверт. Ровным канцелярским почерком там было написано: «Семен, не обижайтесь, неделю назад похоронив мать и став свободным, я должен был так поступить – меня ждал любимый человек».

– Как говорили древние греки, шерше ля фам, что означает «ищите женщину», – ухмыльнулся я и продолжил читать дальше.

«После бандитского наезда я перевел деньги на свое имя и улетел на Кипр, но отдавать их не собирался и только ждал момента, чтобы исчезнуть. Случай подвернулся – вы мне помогли, спасибо.