Голоса ночи (сборник)

– Серьезно?

– Маму ведь я хоронил.

При этих словах Анжелика вспомнила о своей матери. Позвонить ей? Сообщить, что случилось? Нет, только не это! Начнутся стоны, крики, слезы – вполне искренние, потом она станет всем советовать и лезть под руку, все захочет сделать по-своему и в тысячный раз назовет дочь дурой… «Нет, она узнает все потом, – решила Анжелика. – Потом».

– Займешься? – спросила она.

– Конечно. Деньги теперь есть. – Он сказал это с таким благородным видом, словно деньги достались ему тяжким трудом и теперь не жалко отдать часть на похороны брата.

Анжелика поймала его взгляд и заметила:

– Знал бы Игорь, зачем он копит деньги… И уж никак он не предполагал, что ты будешь его хоронить!

– Да и я всю жизнь думал, что он меня угробит, как маму, – хмуро ответил тот.

– Ты о чем?

– Он был поганый человек, Лика, можешь мне поверить.

Она только плечами передернула – «после драки кулаками не машут». Саша возразил:

– Я не затем это сказал, чтобы оправдаться. Мне оправдываться ни к чему.

– Н-да?

– Н-нет! – передразнил он. – Если бы ты его знала лучше! Маму он угробил, клянусь тебе. Если бы не он, она бы и сейчас была жива.

– Она же от рака умерла?

– Да, но пока мы не переехали, была здорова!

– Что ты болтаешь?

– Он выжил нас с мамой отсюда, чтобы устроиться посвободнее! – У Саши тряслись губы, таким злобным она его еще не видела. – Сперва ушел отец, потом он решил, что должны уйти и мы!

– Но ваш отец ушел из-за пьянства? – робко вставила она. – Так мне Игорь рассказывал.

Что, неужели вранье?

– Да не в этом дело!

– А в чем?

– Да, он пил, но… – Саша помотал головой, ища слова, но сам себя оборвал: – Да что теперь. Ушел и ушел. Его дело. Но ты хоть знаешь, как он нас с мамой отсюда вытравил? Как тараканов! Жизни не давал! Пока мы жили вчетвером, у нас с ним была одна комната на двоих, маленькая.

– Моя?

– Теперь твоя, да. Я в армии был, когда все это началось… Отец ушел, и знаешь, что он сделал? Поставил маме ультиматум: раз он теперь ее кормит, так пусть она сидит в маленькой комнате, а он перейдет в большую.

И запретил ей к нему входить. Знаешь, я вернулся через два года, и мне пришлось жить с мамой в той комнатушке… Представляешь? Двадцать лет мне было, а я с мамой… А он там – один! Ну невыносимо же так жить… Я на работу пошел, правда, вылетел скоро… Учиться не мог – деньги были нужны. Мама сама на себя за эти два года стала не похожа. Все молчит и молчит. С ним вообще не разговаривала.