Чёрный Красавчик

Когда на боках все раны были промыты, пожилой джентльмен внимательно осмотрел мой рот. Он сразу понял, в чем дело. Противный трензель изранил мне уголки губ. Питаться обыкновенным овсом я была теперь не в состоянии.

– Мы вот, пожалуй, как сделаем,?– повернулся хозяин к конюху.?– Приготовь кашицу из отрубей и положи в нее немного овса.

Вскоре конюх подал мне кашицу. Она была нежной и вкусной. Я ее с удовольствием съела. А хозяин в это время говорил конюху:

– Если такую горячую лошадь не объездить по правилам, она просто ни к чему не будет при-годна.

С тех пор у меня началась совершенно другая жизнь. Самсона я больше не видела. Ко мне привели совсем нового человека по имени Джоб. Он был умным, спокойным и рассудительным. Вскоре я научилась хорошо его понимать, и Джоб объездил меня по всем правилам.

Глава VIII

Горчица продолжает делиться воспоминаниями

Когда несколько дней спустя нас с Горчицей опять выпустили погулять в паддок, она вновь углубилась в воспоминания.

– После того как я стала хорошо объезженной лошадью, хозяин уступил меня одному торговцу. Натренировав меня возить экипаж в паре с одной рыжей кобылой, этот торговец продал нас вместе одному очень модному джентльмену из Лондона.

Мой новый хозяин непременно хотел, чтобы у него все было самым красивым. Этим он едва меня окончательно не загубил. Глупый кучер сказал ему, что очень престижно, когда лошади везут экипаж с мартингалом. Тебя, Черный Красавчик, конечно же, никогда таким образом не запрягали, и ты просто представить себе не можешь всю меру моих мучений.

Мартингал – это дополнительный ремешок. Его пристегивают к трензелю, и голова у тебя как бы застывает в одном положении. Ни задрать ее вверх, ни как следует повертеться нет никакой возможности. Несколько часов работы – и шея начинает нестерпимо болеть. Но как только пробуешь хоть немного изменить положение головы, трензель больно ранит тебе язык и на губах выступает кровавая пена.

Жестокий кучер не освобождал нас от мартингала даже во время стоянок.

– И новый хозяин совсем о тебе не заботился? – не поверил я.

– Нет,?– покачала головой несчастная лошадь.