Саломея. Стихотворения. Афоризмы

Ибо как тело принимает в себя всевозможные вещества, и среди них обыкновенное и нечистое, как и то, что освящено священниками или видениями, – и превращает все это в ловкость и силу, в игру красивых мускулов, в формы прекрасного тела, в волнистость и цвет волос, губ, глаз, – так и душа имеет свои функции питания, и то, что само по себе – пошло, жестоко и унизительно, может она обратить в благородные порывы и страсти, полные глубокого смысла. И больше того: именно здесь найдет душа самый возвышенный способ развернуться и раскроется в совершенстве через посредство того, что вначале имело оскверняющую или разрушительную цель.

* * *

Тот факт, что я был обыкновенным арестантом, в обыкновенной тюрьме, мне надо признать чистосердечно. Как бы страшно это ни казалось: я должен еще научиться не стыдиться этого. Я должен принять это как наказание; а если человек стыдится своего наказания, это равносильно тому, как бы он не был наказан никогда.

Правда – меня обвиняли во многом, чего я не делал; с другой стороны, многое, в чем я был обвинен, я сделал; и еще больше есть в моей жизни того, за что я никогда не привлекался к ответственности.

Боги – непостижимы, и они наказывают за то, что есть в нас доброго и человечного, как и за то, что дурно и извращенно. И я должен примириться с тем, что за хорошее дело, как за дурное, несем мы равную кару.

И я не сомневаюсь, что это справедливо вполне. Это помогает или должно помогать человеку осуществлять и то, и другое, и не дорожить ни одним.

Итак, если я не буду стыдиться своего наказания – как я надеюсь, – я буду в состоянии свободно мыслить, свободно двигаться и жить.

Многие, возвращаясь к свободе, уносят с собой, на ее чистый воздух, тюрьму, скрывают ее, как тайный позор, в своем сердце, и, наконец, как несчастные отравленные твари, забиваются в какую-нибудь дыру и умирают. Отвратительно то, что им не остается иного, и несправедливо – страшно несправедливо со стороны общества, что оно толкает их на эту дорогу.

Общество присваивает себе право налагать на человека тяжкие кары; но само оно обладает величайшим из пороков – половинностью; оно не доводит до конца того, что сделало. Когда приговоренный отбыл кару, общество предоставляет его себе самому, т. е. предоставляет ему падать, как раз в то мгновение, когда, собственно, начинается к нему обязанность общества.