Камыши

Там, где на спинах рабочих буржуины уплетают рябчиков, выше располагается армия, потом духовенство, над ним – правители и, наконец, сияющая мамона блестит на вершине. На последнем этаже нашего здания в кожаном кресле восседал директор – толстый еврей Борис Исакович, – четвёртый – делили бухгалтерия и юротдел, третий – всякие унылые клерки вроде меня, второй – инженеры, а на первом этаже обитали рабочие, по большей части из тех, кто занимался верхолазанием: кровельщики, монтажники, маляры. Я часто спускался к ним покурить, так как общаться с «трехэтажными» коллегами стало невыносимо после первой же недели, проведенной бок о бок.

В свободное время они обсуждали открытие новых торговых центров, отпуск в Таиланде, сериалы. Одна девушка очень любила рассказывать о поэтессе Вере Полозковой и выразительно читала ее стихи на корпоративах.

Треп рабочих в курилке тоже не отличался оригинальностью, да и глупо ее ожидать, но курить с ними мне нравилось больше. Особенно, с Лехой.

Когда я пришел в компанию, Леха отметил 50-летний юбилей.

Это был сухой, жилистый мужик, он бодро бегал по крышам и стелил металлочерепицу не хуже молодых парней, всех уделывал в армрестлинге и являлся отцом семерых детей.

Пожимая его заскорузлую ладонь, мне казалось, что Леха бы смог с лёгкостью шлифовать деревянных зверушек, точить ножи или забивать кровельные гвозди одними руками, без инструментов.

На работу он приезжал на старом зеленом минивэне Volkswagen Transporter. Моднейшая машина, она помнила как рухнул железный занавес и, несмотря на старческие пигментные пятна, – бесчисленные «рыжики» по кузову – почти не подводила семейство Лехи.

Меня, кстати, никогда не интересовали автомобили: если в школе пацаны покупали жвачки «Турбо» с фотографиями «Феррари» на вкладышах, я предпочитал «Ловисы» и «Бомбибомы». Но этот ветхий, скрипучий Volkswagen запал в душу, я смотрел на него и умилялся: думал, что в такой машине никто никогда не поедет на выступление Веры Полозковой. В ней бы гармонично смотрелись бойцы RAF Ульрики Майнхоф или агенты Штази, или сектанты-молокане из Орегона или семья Лехи-кровельщика.

«Хороший немец, я туда всех детей загружаю – и старших, и маленьких, – и мы едем куда-нибудь все вместе. Вот, например, в Верхнеуральск недавно ездили, на тюрьму старинную поглядеть. Там, говорят, двоюродная сестра Гитлера сидела», – говорил Леха в курилке.

Несколько раз я видел, как Леха вытаскивал из немецкого минивэна детей: пацанов-погодок лет четырех.