Страницы минувшего будущего

Кабинет она, разумеется, не закрывала, ведь брать там нечего: стародавние плёнки мало кого сумели бы привлечь, равно как и древний проектор. И потому, распахнув дверь, Агата едва удержалась от вскрика, замерев на пороге и отчётливо ощутив сердце где-то под горлом.

Денис Кравцов стоял возле стола и рассматривал одну из плёнок в свете настольной лампы. Желваки на его острых скулах виднелись так отчётливо, что страх сам собой пробрался под кожу, заставив коленки задрожать предательски. Слова застревали на языке, да и не находилось их таких, которые бы прозвучать могли уместно.

А потому приходилось лишь ошарашенно смотреть на собственное начальство в ожидании хоть какой-то реакции. Изо всех сил вцепившись пальцами в дверной косяк, Агата чувствовала, как исходила от Кравцова с трудом подавляемая агрессия.

Откинутая на столешницу плёнка тихо зашуршала, а сам Денис на несколько мгновений прикрыл глаза и голову запрокинул, словно пытаясь прийти в себя после длительной работы. Невооружённым глазом было видно всё напряжение, а ещё – как дёргался кадык; хотелось просто сбежать, чтобы не видеть и не слышать того, что Денис непременно бы сказал.

Ведь ничего хорошего ждать не приходилось.

С шумом выдохнув, Кравцов еле слышно побарабанил кончиками пальцев по столешнице и пару раз сжал челюсти: скулы от того ещё сильнее очертились.

– Ты выбрала самую плохую политику.

Недоумение, верно, во взгляде отразилось; неслышно шагнув в кабинет, Агата опустилась на подлокотник старенького диванчика и ощутила, что даже вздохнуть боялась громче обычного.

Денис спрятал руки в карманы джинсов и обернулся.

В тёмных глазах такое привычное уже равнодушие с примесью чего-то, напоминавшего не менее привычную злобу. И Агате стоило нечеловеческих усилий заставить себя смотреть прямо, не отворачиваясь. Но она не понимала смысла сказанного, и это, должно быть, заметным оказалось, потому что Кравцов продолжил, холодно хмыкнув:

– Спать надо дома.

– Вы так рано на работе…

Чёрт. Чёрт, чёрт.

Тебе язык подрезать надо, Волкова.

А то с самоконтролем у тебя явные проблемы.

Слова, сказанные настолько невпопад, явно Кравцова повергли в секундное недоумение: оно мелькнуло в тёмных глазах сквозь толщу холода едва различимым огоньком, но отчего-то Агате хватило и мгновения, чтобы увидеть. Захотелось провалиться сквозь землю или хотя бы со стыда сгореть. Впрочем, судя по тому, как жарко стало лицу, несложно догадаться, что щёки её сейчас наверняка сливались с волосами.