Страницы минувшего будущего

И теперь уж Рощин не сводил с него взгляда внимательного, не упуская ни единого движения или жеста, в глубине души желая угадать ответ прежде, чем он оказался бы озвучен.

– Ладно, ладно. Есть у меня выходы, потрясу, кого надо. Посмотрим. Может, и успеем.

Услышанное словно из вакуума какого-то прозвучало – глухо и сквозь шум крови собственной в ушах. И вдруг слишком чётко подумалось, что вся ситуация была не больше, чем плодом фантазии разбушевавшейся, когда, медленно откинувшись на кресло, Руслан потянулся к стоявшему на краю стола телефону и снял с рычага трубку.

Прижав её к уху и плечом зажав, полез в ящики стола, шлёпнул толстой книжкой записной и, уже потянувшись к диску, покосился на по-прежнему сидевшего неподвижно Александра. Во взгляде заискрился холод.

– Всё. Мы друг друга услышали.

* * *

На пригорке ветер хлестал по щекам особенно ретиво, продувал насквозь, заставлял периодически щуриться, чтобы в глаза не налетело мелкой пыли. Терпкий дым сдувало прямо в лицо, но Денис даже внимания на то не обращал, продолжая делать глубокие затяжки – так, чтобы лёгкие буквально скручивало.

Сигареты давали крепкие, то, что надо.

Такие перекуры – дважды в сутки – он выпросил без особенного усилия. Аслан относился к нему благосклонно, словно стержень внутренний чуя, потому противиться не стал. И сейчас, в эти пару минут на свежем воздухе, курить старался медленнее, вдумчивее, стараясь забыть о том, что дуло автомата направлялось куда-то под лопатку.

Чуть левее и на пару метров ниже – хрупкая фигурка, покачивавшаяся от каждого порыва.

Спутанные бордовые пряди метало по воздуху, а висевшая, как на жерди, куртка то и дело надувалась куполом. Волкова стояла, глядя в никуда – белая, словно из воска вылепленная.

Добиться таких вылазок для неё оказалось на порядок сложнее. Аслан сначала и слушать ничего не желал, свирепел в одно мгновение. Но Денис вновь и вновь возвращался к разговору – каждый раз, когда его вызывали, чтобы справиться о ране от не рассчитанной силы. И в конце концов у него получилось.

Для неё эти минуты на воздухе были вторыми за третьи сутки заточения.

Руки, плетьми свисавшие вперёд, накрепко связаны жёсткой толстой верёвкой. Лишь впервые бросив косой взгляд на узлы, Денис сразу понял – самой Волковой в жизни не развязаться. Тонкая кожа покраснела, натёртая верёвкой, покрылась крошечными ссадинами – он чувствовал их под собственными пальцами, когда вчера вечером пресёк истеричную попытку разодрать запястья ещё пуще.