Страницы минувшего будущего

Шёл уже пятый дубль, и все предыдущие прерывались примерно так же – запинкой на полуслове. Злоба на самого себя слишком очевидно выплёскивалась наружу, но никто не смел сказать на то хоть слово. Сидевшая рядом со штативом Агата лишь вновь уставилась на собственные кроссовки, тщетно пытаясь выбросить из головы его хриплое и совсем негромкое «заткнись», что рыкнул он ей сквозь зубы, держа на весу перед распростёртыми синюшными телами.

Володя молча нажал на кнопку. Красный индикатор погас.

– На кой хер ты выключил?

– Иди покури.

– Да пошёл ты.

Ответа не последовало, хотя всё, что думал Володя, явственно отражалось на лице. Агата лишь плотнее обхватила себя руками за колени и вжалась плечами в камень словно в надежде слиться с ним воедино. Стоило прикрыть глаза – хоть на немного, хоть на мгновение! – как мальчик вновь смотрел сквозь неё единственным глазом.

Трава, на которой приходилось сидеть, хоть и пожухлая, но чистая. И всё равно любой взгляд, устремлённый вниз, вызывал тошноту.

Раньше не приходилось видеть подлинное зло. А теперь плата за дальнейшее неведение стала просто невозможной.

Володя сел рядом, шумно выдохнул. Сорвал травинку и тут же растерзал её на крохотные желтоватые обрывки. Проследив за резкими движениями, Агата обернулась – Денис стоял на пригорке чуть поодаль и жадно затягивался, практически не успевая выдыхать. Стоило лишь прищуриться, и можно даже рассмотреть алевший на расстоянии крохотный огонёк сигареты.

Если показывать правду – их работа, то насколько она необходима?

Тёплая рука коснулась ладони, и мягкий жест заставил вздрогнуть и инстинктивно отстраниться.

– Совсем плохо? – Володя посмотрел сверху вниз, но на ответ сил не нашлось – лишь опущенная низко голова и взгляд исподлобья могли, наверное, что-то сказать. – Знаешь… мы когда в Ходжалы были весной, там человек сто так лежали.

Агата молчала. Молчала, кусая губы, чувствовала на языке кровь и удивлялась тому, что её до их пор не вырвало. Металлический привкус медленно растекался по нёбу, горечью опалял горло и вызывал нескончаемые волны тошноты. Казалось, всё это непременно должно оказаться сном, потому что не верилось никак, что могло быть настолько плохо.

Но так долго спать ещё не приходилось.