Гулистан

Султан воскликнул:

– Ведь я много раз спрашивал вас о вашем отце, но вы говорили, что отец ваш умер, а сейчас заявляете, что этот человек – ваш отец?

Братья ответили:

– О владыка, он наш духовный отец, наставник. Вероятно, до благословенного слуха падишаха дошли имя и песни знаменитого шейха Саади, речи которого известны всему миру.

Абака-хан повелел:

– Приведите его ко мне!

Братья ответили:

– Слушаемся и повинуемся!

Спустя несколько дней Шамсаддин и Алааддин начали всячески уговаривать шейха, чтобы он пошел к Абака-хану, но он не соглашался и только говорил;

– Избавьте меня от этого и извинитесь как- нибудь перед ним.

Братья начали упрашивать его:

– Пусть шейх хотя бы ради нас пожалует к падишаху, а потом воля его.

Шейх далее рассказывал:

– Ради них я отправился и посетил падишаха. Когда я собирался уходить, падишах попросил меня, чтобы я дал ему какой-нибудь совет. Тогда я сказал:

– Из этого мира в загробную жизнь ничего нельзя унести с собой, кроме вознаграждения за добрые дела или же наказания за свои грехи.

Абака-хан сказал:

– Вложи эту мысль в стихи.

Тогда шейх сразу же сочинил книгу о справедливости и правосудии:

Коль подданных своих султан оберегает и хранит,

Пусть подать благо принесет ему, как пастырю людей;

Когда ж не пастырь он страны, пусть подать обратится в яд —

Берет он с верных джизию[8 - Джизия – налог, взимаемый в мусульманских странах с иноверцев. В данном контексте употреблено в переносном смысле.

    (Перевод А. Старостина)

Абака-хан несколько раз переспросил:

– Кто я, по-твоему, пастырь народа или нет?

Каждый раз шейх отвечал ему:

– Если ты пастырь своих подданных, то к тебе относится первый бейт, если нет – то второй.

Справедливость требует признать, что в наше время шейхи и ученые века не могут высказать подобные наставления даже лавочникам или мясникам!»

Через год с лишним после окончания «Бустана», то есть в 1258 году, Саади написал свое второе крупное произведение – «Гулистан».

Почувствовав приближение старости, Саади стал думать, что минувшие годы его жизни прошли даром, и он решил остаток своих дней провести в уединении и молитвах. В это время его навестил один из его старых и близких друзей и уговорил его отказаться от этого безрассудного решения.