Лили и ее очки

Тот, кого она так долго втайне ждала и уже отчаялась встретить…

В следующий раз они ходили в кукольный театр, и Ира громко хохотала, наблюдая за тем, как маленький Петрушка смешно пищит на сцене и забавно машет руками. А потом они были в цирке, в театре, на ипподроме… Иногда просто бродили по улицам, взявшись за руки. С Димой Ира словно заново открыла для себя, что такое жизнь и какой удивительной она может быть. У него был дар любое, даже самое банальное событие превращать в праздник, и она как будто заряжалась от него позитивной энергией, которая теперь и из нее самой била ключом.

Кулинарные курсы захватили и взбудоражили воображение. Ира получала настоящее удовольствие, даже просто шинкуя морковку и обжаривая ее до золотистого цвета. Хотя больше всего ей нравилась художественная резка овощей, и самые обычные продукты в ее руках превращались в настоящую творческую композицию – то она изображала маленьких дракончиков, то летящее облако, то рисовала цветы. А самым любимым ее образом стал кленовый лист.

Родители пребывали в горестном изумлении: ни Ирины кленовые листья, ни ее творческий возлюбленный их не впечатлили. Однако впервые в жизни дочь, казалось, совсем их не слушала. Даже когда отец пригрозил отлучением от банковского счета, если та не перестанет заниматься «мракобесием», она лишь небрежно махнула рукой.

– Что делать, – тяжело вздыхала мать. – она не понимает, что такое настоящее счастье, и как ей это объяснить?!

– Не понимает, – соглашался отец.

– По крайней мере наркотиками не балуется, – пыталась найти в происходящем что-то хорошее мать. – И не спилась. А с художником этим… да пусть встречается, раз ей так нравится. Просто он ей в новинку – наиграется да забудет. И всякую ерунду из еды строгать перестанет, ясно же, он ее с истинного пути сбил, сама бы она до такой чепухи не додумалась.

– Надеюсь. Не такого будущего я для нее хотел, но что теперь поделать? – понуро заключил отец.

А Ирочка тем временем порхала на крыльях счастья. Дима несколько раз предлагал ей выйти за него замуж, однако ощущение свежеприобретенной независимости настолько переполняло ее, что казалось, штамп в паспорте только ограничит ее свободу и не даст возможности жить полной жизнью.