Лили и ее очки

А ты, насколько я знаю, журналистский закончила?

– Журналистский. Сейчас внештатный сотрудник. Пишу статьи на злобу дня. С моим острым язычком, как ты понимаешь, это не так уж и сложно, – улыбнулась Алина.

Олег улыбнулся в ответ, чувствуя внутреннее ликование. Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед тронулся!

Щелкнул замок, раздался топот, и через минуту в кухню влетела маленькая хорошенькая девчушка.

– А вот и моя Машенька! – сказала Алина, подхватывая ребенка на руки и целуя.

– Познакомься, Машенька, это дядя Олег. И вы, Антонина Ивановна, знакомьтесь, – сказала она вошедшей следом приятной пожилой женщине. – Олег Андреевич, мой… мой старый приятель.

В сердце Олегу словно кусочек льда воткнули. «Дядя Олег…», «Олег Андреевич…», «старый приятель…» – эхом отдавалось у него в ушах. А ведь ему только показалось, что они с Алиной начали немного понимать друг друга! Ладно, Москва тоже не сразу строилась. Может, в другой раз.

– Ладно, я пойду, – сказал он, тяжело поднимаясь со стула. – До свиданья, Алина, до свидания, Антонина Ивановна. И ты до свиданья, Машенька. – Он озорно подмигнул девочке. Такая хорошенькая и так напоминает Алину в том же возрасте…

– Когда в следующий раз увидимся? – спросил Олег, надевая пальто.

– В следующий раз? А зачем? – удивилась Алина.

Еще один удар прямо в сердце.

– Просто я думал… мне показалось… Ладно, неважно все это. Ты прости, что побеспокоил.

Олег, ссутулившись, вышел из квартиры и медленно спустился на улицу. Капли дождя тут же затекли ему за воротник, но он этого даже не заметил, погруженный в свои мысли.

Он успел сделать всего несколько десятков шагов, когда в кармане зазвонил мобильник.

– Ты зонт забыл, – услышал он в трубке голос дочери.

– Ну и шут с ним, с зонтом, – вяло ответил Олег.

– Папа, не валяй дурака! На улице дождь. Ты же простудишься! Давай назад.

– Уже иду, – ответил Олег.

Появилось ощущение, что за спиной выросли крылья. Он шел к дому дочери, а в голове дивной музыкой продолжало звучать: «Папа, ты же простудишься…»

Царевна-Несмеяна

Ира проснулась в плохом настроении, впрочем, она всегда просыпалась в плохом настроении, такая уж у нее была привычка. Глянула на часы – полдвенадцатого.