Полярные волки. От перевала Дятлова к вершинам Приполярного Урала

Вот доска для сноукайтинга с тех пор у меня и задержалась.

А мой сноуборд, который был не для сноукайтинга, к сожалению, мне повредили на горе в Ханты-Мансийске много лет назад, когда какой-то новичок на арендованном сноуборде, первый раз спускавшийся с нашей горы, с огромной скоростью и безумными глазами, без всяких синусоид и маневров налетел на упавшего на склоне сына и разрезал кантом своей доски мою доску почти до сердечника. Пришлось испорченную доску подарить для фотосессии друзьям, но главное, что она спасла моего сына от несчастного случая на горе.

Итак, мой сноуборд начал свое скольжение, и для набора большей скорости я стал делать небольшие прыжковые выпады вперед, как бы давая сноуборду набрать скорость побыстрее.

Адреналин подступал к голове, а формируемый движением тела поток воздуха создавал ощущение небольшого ветерка. Набрав скорость, я стал делать синусоидальные маневры влево-вправо, выезжая на пухляк, тем самым картинно рисуя красоту спуска, но и в то же время снижая свою скорость.

На одном из широких участков я решил поменять «переднюю» ногу и в прыжке сделал разворот на 180 градусов, тем самым открыв своему взору всю левую часть склона и виды левой задней стороны убегающего назад подъема.

Краем левого глаза я заметил, что спуск по уклону совершаю не я один. Сзади меня, набирая скорость, катился серо-черный шар, с каждой секундой приближаясь ко мне все ближе и ближе. Шар катился не по накатанным буранами и нашими походными ботинками следам, он катился по краю наезженного склона – по пухляку, между лесом и утоптанным настом.

И причем там, где катился шар, происходили взрывы снега с выбросом вверх и назад от летящего серого сгустка, снежных комьев размеров с кулак.

Дыхание мое на мгновение остановилось, сердце бешено застучало, ладони вспотели, и я стал лихорадочно соображать и обдумывать, что я вижу перед собой. Оценка движущегося за мной объекта на скорости, которая превышала мою скорость, осложнялась еще и тем, что я не мог смотреть все время назад и пытаться вырвать очертание объекта у сумрака серого рассвета.

Я мог смотреть назад только отрывками, так как мой взгляд должен был выбирать направление движения вперед по просеке, чтобы не врезаться в какое-либо дерево или попасть в гребень пухляка или яму-провал, в которую в походе не на лыжах мы иногда проваливались по пояс.