Старик Д.

Пальцем бабушка стала водить от рисунка к буквам и символам, бормоча едва слышно:

– Серая полоска – дорога, что сюда привела, но дорога короткая. Вот чёрное солнце в конце, вот дальше символ, похожий на цифру «один» – первым везде хочешь быть, а вот и… крест с таким символом. Первым, значит, и уйдёшь. Бу, что такое? Какой ты платок достал? У меня такие никто не брал ещё. Что за чертовщина. Иди-ка ты сюда, милая, – позвала бабушка Иру со своим платком и также сосредоточенно взялась изучать кусок ткани.

Ребята хранили молчание и лишь пристально следили за процессом, пытаясь разобрать шёпот бабули.

– Собака нарисована, людей сильно любишь, символ любви… вот цветок закрытый – парня не встретила, хм… снова цветы закрытые, не встретишь уже больше. Тьфу, тьфу, тьфу – старушка поплевала через плечо, лицо её менялось с досады на горечь. – Дай твой! – она взяла у Игоря его платок.

– Вот тут сразу крест в объятиях.

Улыбки ребят в этот момент стёрла задумчивость, хотя они полностью не понимали смысла бабушкиных слов.

– Нет, всё! Ой, старая! Ой, дура! Откуда они у меня? Я и не знала, что такие платки у меня там есть.

Баба Маня стало спешно собираться, укладывая свои вещи в большую сумку. После она протянула уплаченные деньги Алине, которая, как и Тимофей, продолжали держать свои платки в руках, но так и не дождались гадания.

– Вот возьмите, вы простите старую, – бабушка снова задумалась, глядя в никуда. – Зачем я вам рассказала, а-а-а? Это… там… Внучки дорогие, моя к вам просьба: вы только не вздумайте ехать в этот Колодец, – с этими словами она взяла сумку и вышла, закрыв аккуратно за собой дверь.

Тишина в купе длилась недолго, все разом начали говорить, перебивая друг друга, обсуждать происходящее: и платки, и поведение странной визитёрши, и самое главное – посёлок Колодец. В настоящий момент они следовали до города, откуда на такси или попутках планировали добраться до знаменитого Мясного Бора. Долина смерти в Новгородской области поистине жуткое и аномальное место.

Там в лесах и болотах с 1941 по 1944 годы в ходе сражений нашли своё последнее пристанище тысячи бойцов – как с нашей, так и с немецкой стороны. Тысячи неупокоённых душ остались навсегда в топких местах, совершенно тихих и мрачных. Ведь до сих пор и птица, и зверь не появляются там, чтобы не тревожить ни звуками, ни случайным шумом покой мертвецов. Вот только сами погибшие себя мертвецами, похоже, не считают, продолжая сражаться друг с другом.