Старые индейские легенды

Он носит коричневые штаны из оленьей кожи с длинной мягкой бахромой по бокам, а к ним мокасины, расшитые крошечным бисером. Его длинные черные волосы разделены пробором посередине и перевязаны красными-красными лентами. Каждая круглая косичка висит на маленьком коричневом ухе и ниспадает на плечи.

Он даже раскрашивает свое забавное лицо красным и желтым и рисует большие черные круги вокруг глаз. На нём куртка из оленьей кожи, плотно расшитая яркими цветными бусинами. Иктоми одевается как всамделишный храбрец племени Дакота.

По правде говоря, его раскраска и оленья кожа – лучшее, что в нём есть, если когда-либо одежда была частью человека или духа.

Иктоми – хитрый малый. Его руки всегда бедокурят. Он предпочитает расставлять силки, а не зарабатывать честной и упорной охотой. Зачем?! – он искренне смеётся с широко открытым ртом, когда какой-нибудь простец попадает в его ловушку, – так, наверняка и быстро.

Он уверен, что никто не живёт такой яркой жизнью, как он. Зачастую его собственное тщеславие заставляет его бороться со здравым смыслом простых людей.

Бедный Иктоми не может не быть маленьким чертёнком. И пока он остаётся таким непослушным волшебником, он не может найти себе ни одного друга. Никто не помогает ему, когда он в беде. Никто по-настоящему его не любит. Те, кто приходит полюбоваться его красивым расшитым бисером жакетом и длинными штанами с бахромой, вскоре покидают его, устав от пустых, пустых слов и его бессердечного смеха.

Вот так Иктоми живет один в островерхом вигваме на равнине.

***

Однажды он сидел голодный в своем вигваме. Внезапно он выбежал, волоча за собой своё одеяло. Быстро расстелив его на земле, он обеими руками вырвал сухую высокую траву и бросил ее в одеяло.

Связав все четыре угла одеяла в узел, он перебросил лёгкий пучок травы через плечо.

Схватив свободной левой рукой тонкую ивовую палку, он начал прыгать и подпрыгивать. Свёрток на его спине раскачивался из стороны в сторону, когда он легко бежал по неровной земле.

Вскоре он пришёл к краю холма у большой равнины. Здесь он остановился, чтобы перевести дух. Хищно причмокивая сухими пересохшими губами, словно пробуя на вкус нежное мясо, он смотрел прямо перед собой, на болотистое дно реки. Прикрывая глаза от заходящего солнца тонкой ладонью, он вглядывался вдаль, в низину, всё время жуя собственные щеки. «Ага!» – проворчал он, удовлетворенный тем, что увидел.

Группа диких уток танцевала и пировала на болотах.