По ту сторону избушки

Я уже почти смирилась с тем, что я лузер, у меня ничего не выходит на практике, хотя теоретические выкладки верны на сто один процент. И тут приходишь ты и заявляешь мне, что все это время подставлял меня? И все мои работы были безупречны? И я могла работать в космосе, исследовать новые миры? И всего этого меня лишил ты? Николя, как? Как ты мог? Это же не просто космическая подстава, у меня слов нет. А главное, с чего ты вдруг решил сознаться? Думаешь, сейчас мне от этого легче?

Николя начал крутить в пальцах чайную ложку, отстукивая нервный ритм по краю чашки.

– Оль, понимаешь. Тут такое дело. Ты знаешь, я вернулся недавно с Альдебарана, мы привезли оттуда новые образцы фауны. Наш отдел космомикробиологии не может выдать по ним заключение, там очень странное сочетание параметров. Наиболее реалистичной выглядит версия, что часть привезенных микробов – разумна. Не вскидывайся ты так, сам знаю, что это невозможно. Но именно поэтому нам яйцеголовые не подписывают заключение.

Оля закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Ей предстояло самое трудное решение в жизни.

* **

– Не могу поверить, что я это делаю. – Оля перебросила косу за спину и расписалась в очередной бумаге. – Если про микробов была шутка, то лучше бы ты умер до этого.

Николя взял у нее из рук документ, визировал своей подписью и отложил в папку на краю стола.

– Знаешь, у тебя есть полное право считать меня демоном, но блин, здесь же не о тебе речь. Мы не так давно вообще смогли определить, что вокруг альфы Тельца есть планеты. А уж тот факт, что одна из них потенциально пригодна для жизни! Сама представляешь накал в научном сообществе. Да не только научном, сейчас же весь мир следит за нашими исследованиями. Эта планета может стать первой, которую мы колонизируем, там даже глобальных работ над климатом или рельефом не требуется – прилетай и живи.

Ольга покачала головой – да уж, тут и впрямь не до шуток. Вопрос перенаселения Земли и связанного с этим дефицита ресурсов, в первую очередь воды и топлива, уже привел в двадцать седьмом веке не только к контролю рождаемости, но и к централизованному распределению и управлению доступом к еде и предметам быта.