Подвох

– По способностям, может?

– Сойдет.

– И чего дальше? – чуть задумавшись, она откинулась на спинку скамейки, одно за другим выдувая табачные кольца.

– Помнишь, социалистический лозунг – «каждому по труду», коммунистический – «каждому по потребностям»?

– Ну.

– Гляди! – загорелся Сергей, нащупав интересную идею, – все пять принципов, этих правил дележки… каждый по-своему справедлив.

– Я ж говорю, нет универсальной справедливости!

– Да нету, нету, но не перебивай, пожалуйста!

Дарья согласно развела руками.

– Смотри, Даш, справедливым будет считаться тот вариант, который в большей степени принимается обществом. Поощряется им.

– И к чему ты это? – она покинула полулежачее положение и плотнее закуталась в тонкую золотистую куртку.

– Я к тому, что справедливость, выходит, понятие не объективное, а культурное! В одной культуре больше поощряется успех, в других – забота о слабых и равенство. А уж если брать исторические культуры…

Дарья ничего не ответила, лишь пригубила свою баночку.

– Выходит, справедливость – это всего лишь следование общественным догмам! Угодливость обществу.

С этим неожиданным выводом он перевел на свою бывшую взгляд и только тогда заметил, что тело ее подрагивает от холода.

– Давай, согрею тебя, что ли, – он подвинулся к ней, расстегнул свою куртку и прижал к себе. – Совсем ты замерзла.

– Давно бы так! – прижалась еще плотнее Дарья.

– Выходит, что мораль и нравственность, – продолжал свою мысль Чигринский, говоря ей почти в самое ухо, – это лишь выполнение общественных установок, угода обществу.

– Наконец-то ты прозрел, человек! – с наигранной надменностью заявила она. – А потому, бросай свою рабскую справедливость и давай ко мне, на темную сторону!

Чигринский от души рассмеялся.

– Я вот бухаю, веселюсь, получаю от жизни удовольствие. И не парюсь, что там считается правильным, а что нет!

– Пойдем уже в дом, зябко, – продолжал смеяться он.

– Пошли. Сейчас включим музыку и будем с тобой танцевать!

– Так и быть, нажремся и потанцуем, – сдался Чигринский, осознавая, что почва целеполагания снова ушла у него из-под ног.

– Да! Вот такого я тебя и люблю!

4

Утро явилось к Чигринскому с жестким похмельем. После принесенного Дарьей пива последовало мартини, а когда закончилось и оно, в ход пошел виски. Была и музыка, были и танцы.